Действо на планете Иан

22
18
20
22
24
26
28
30

— Неужели Чарт говорит по-иански? — спросил он.

— Сейчас? Конечно же, нет! — нетерпеливо ответила Мораг. — Корабль переводит на ианский. — Она уставилась на Марка горящими глазами и несколько мягче добавила: — Большую часть словаря взяли из ваших переводов. Можете гордиться. Ну вот, они уходят… Перенеси нас вниз.

Марка на мгновение затошнило: галерея наклонилась — самую малость, но слишком уж неожиданно — и вся целиком опустилась на главную палубу. Имитация богатого ианского дома исчезла, едва Чарт проводил гостей к двери, а когда он повернулся и увидел Марка и Мораг, на месте комнаты образовалась славная полянка, покрытая травой и окруженная деревьями.

— Должно быть, вы Марк Саймон.

Голос — самый обыкновенный. Не гулкий, подобный божьему грому, как Марк был склонен воображать. И вот он протягивает руку навстречу руке Чарта и обнаруживает, что рука у великого человека костистая и довольно вялая, что улыбка у него мертвенная, а тело совсем тощее.

Но глаза у него были огненные, и встретив их взгляд, Марк понял, почему этот человек велик.

Чарт погладил обнаженную руку Мораг и распорядился:

— Сядьте. Эй, чего-нибудь прохладительного! Без сомнения, Мораг вам сказала, что это огромное удовольствие для меня, долгожданное удовольствие.

Неизвестно откуда появились плетеные кресла и столик с кувшином охлажденного вина.

— Как же хорошо устроиться в кресле — к вашим ианским подушкам нужна привычка.

С этими словами Чарт опустил свое костистое тело на сиденье, взмахнул рукой, и вино само разлилось по кружкам. Одна кружка, налитая до краев, скользнула по столу к руке Марка. Мораг выбрала кресло, стоящее несколько в стороне, словно бы не желая участвовать в беседе.

— За ваше здоровье! — проговорил хозяин и поднял кружку, очутившуюся перед ним. — За здоровье человека, глубоко проникшего в культуру Иана! — Он вытер губы тыльной стороной ладони.. — Кстати, что такое «шримашей»?

Все это происходило чересчур быстро для Марка, привыкшего за последние годы к неспешному ритму ианской жизни. Мораг тронула Чарта за руку и сказала:

— Ты его ошарашил. Простите его, Марк, если проект по-настоящему его захватывает, он бывает очень порывист.

— И верно, верно! — Чарт захихикал. — Да, простите меня, в таком состоянии я малость перехватываю. Не обращайте внимания. Так можете объяснить насчет шримашея? Мне необходимо это узнать.

Марк ответил после короткого раздумья:

— Ну, прежде всего это средство для сохранения равновесия внутри популяции. Вы, наверное, и сами знаете.

— Да, конечно! У меня есть километры, световые годы, парсеки записей на эту тему!

Чарт поднял руку, часть лужайки исчезла, и появилось изображение шримашея, проходящего под открытым небом — вид со спутника на это редкое общественное событие, случающееся раз в десять или пятнадцать лет, в котором участвовала половина населения целого города. Эту запись Марк видел и прежде, но по спине пробежали мурашки, как будто он наблюдал это в первый раз: скопище взрослых, зрелых ианцев, громоздящихся друг на друге — извивающаяся, вспученная масса тел.

В тот раз было десять смертей.