- И архив работает, - почти процедил Догой. – Доступ осуществляется по включенному маячку.
- Да?
Я развернулся, левой рукой активировал маячок в плече и ступил ближе к дисплею. Естественно, в доступе мне было отказано.
- У тебя нет прав доступа. – В голосе Догоя прозвучали победные нотки.
- Глеб, ты сюда зачем свернул? Идем, - голос Арги прозвучал нетерпеливо. – Доброго здравия и прекрасного настроения тебе, эомелии Догой.
Я быстро отключил свой маячок и повернулся. А вот моего техника ближайший соратник Фетэ отчего-то любил и не скрывал, что считает ее выбор стать членом моей команды неудачным.
- Да-да, прости, - проговорил я и поспешил вызволять Тима из лап насытившейся публики.
Глава девятая
Илмера Селене
Стоило Глебу скрыться за дверью, как Фетэ сосредоточил все свое внимание на мне, точнее на той информации, которой я, по его мнению, владела. Я старалась как можно дольше делать вид, что не понимаю его вежливых намеков и витиеватых речей, убеждающих меня поделиться этой самой информацией. Признаться, тут мне неожиданно помогла Искра. Конечно же я рассчитывала отвлекать эомелии с ее помощью, но помышляла лишь о кормлении и смене ползунков. Только у моей маленькой звездной птички были свои планы: она требовала меня, пыхтела, командовала, а при приближении Фетэ кривилась и куксилась так показательно, что мне смех приходилось сдерживать. На счастье куратору станции уж очень хотелось узнать о подробностях расследования смерти гибрида, поэтому он проявлял чудеса терпения и изворотливости.
- Правда, она чудесная? – Я счастливо и, надеюсь, совершенно бессмысленно улыбалась от уха до уха, глядя на сокровище в своих руках.
- Да, несомненно, - согласился несчастный эомелии, которому за полчаса из меня не удалось вытянуть ни слова по интересующей его теме, ну, разве что общие сведения со страниц пресслужбы мейти.
Я корчила веселые мордочки и кружила Искру, а она заливалась своим неподражаемым смехом.
- У тебя невероятное дело жизни эомелии Фетэ, - сделала я комплимент.
- Благодарю, - он ступил чуть ближе.
- Так разумно вынести нейроморфа в отдельную биологическую оболочку, и не тратить на модернизацию кораблей чрезмерные средства. Теперь прыгуны станут рентабельными – это революция. – Я подняла взгляд на Фетэ и заметила легкое смущение на его лице. – Как энэ, системный лингвист и психолог, последние три года я разрабатывала модель воспитания Каме, которая позволит минимизировать неблагоприятный исход жизни корабля, но все всегда упиралось в одну и ту же проблему…
- Да, оболочка, - эомелии Фетэ вздохнул, словно я зацепила в глубине его разума болезненные струны. – Я знаю. Должен признаться, как руководитель станции, я не могу позволять себе излишние эмоции, но, как тала, я испытываю стресс и раздрай от каждого нового самоубийства. Не только из-за того, что это физическая потеря космофлота, но и потому, что это трагедия одной ушедшей личности. Я знаю, вы с эомелии Глебом считаете меня черствым, но я не такой.
Впервые за все время он с какой-то настойчивой прямотой посмотрел мне в глаза.