Конец игры с продолжением

22
18
20
22
24
26
28
30

Он встал, вымыл чайную ложку. Упаковку от йогурта выбросил в мусор.

– Ты нездорова, я это вижу. Но та клиника, куда тебе следует обратиться, лечит бесплатно.

Он ухмыльнулся краем рта, повернулся к жене и порадовался, что на столе перед ней нет никаких предметов. Она была в ярости. Что-то непременно полетело бы ему в голову.

– Тебе следует обратиться к психиатру, дорогая, – подлил он еще немного масла в огонь. – Я слышу все разговоры, которые ты ведешь якобы с нашим сыном. И я проверил детализацию этих звонков, знаю номер, с которого тебе звонят. Он ведь у тебя не определяется, верно? Поэтому связь с этим мошенником у тебя всегда односторонняя.

– Это не мошенник, это Игнат, – совершенно спокойно парировала она. – Номер телефона не его. И – да, ты прав, он не определяется. Но я совершенно уверена, что это мой сын. Это его голос. У нас всегда были сигнальные словечки. И он их произнес, чтобы я не сомневалась.

– О господи, Инга! – взвыл Глеб Владимирович, стремительно заходив по кухне. – Ты понимаешь, что попалась со своим горем на удочку? Телефон зарегистрирован на давным-давно умершего человека. Я проверил. Тебя просто разводят, как сейчас принято говорить. Разводят на деньги! И если ты, сойдя с ума окончательно, готова платить мошенникам, то я нет. Увольте!

– Старая сволочь, – прошипела Инга Сергеевна, медленно поднимаясь из-за стола. – И черт с тобой. Обойдусь без твоей помощи. Обойдусь! А ты можешь тратить деньги на свои мечты о молодых бабах. Что? Остолбенел? Думаешь, я не слышала, как ты сюсюкал с той библиотекаршей? Нужен ты ей! Старый пень!

– Ну, все! С меня хватит! – заорал он что есть сил. – Я уезжаю. Поживу в городской квартире. Пока ты ума не наберешься.

Топая каблуками домашних туфель, он пошел к выходу. Но вдруг остановился, глянул на жену, в растерянности озиравшуюся вокруг.

– Ты в самом деле отдала им все свои сбережения?

– Да. А что? – вызывающе глянула жена.

– Но там было больше двухсот тысяч, – ахнул он.

– Если точнее, то двести восемьдесят четыре. И что?

– Послушай, Инга… – он пожевал губами, подбирая слова. – Даже если предположить… хотя я уверен в обратном, что Игнат жив, – ты уверена, что эти деньги достались ему? А если он попал в беду и его просто используют, вытягивая из тебя средства? Он в заложниках, в плену, скажем… Ему дают поговорить с тобой, убедить тебя помочь деньгами. А потом снова на цепь.

Она всхлипнула и замотала головой, принялась тыкать в его сторону пальцем. Визг, который она подняла, наверняка был слышен по обе стороны их высокого забора.

– Ты так спокойно об этом говоришь, сволочь! – голосила Инга. – Потому что уверен, его больше нет! Ты спокоен, потому что свободен от его греха и позора! Ты освободился! Ненавижу тебя… Ненавижу тебя… Убирайся! А-а-а-а…

Ее протяжный вой сопровождал его стремительное бегство до самой задней стены забора. Там у них имелась запасная дверь для выхода к магазинам. Чтобы не огибать всю улицу и не брести под дожем и снегом, Глеб Владимирович сразу о ней позаботился, как только они въехали в этот дом много лет назад. И использовал часто, оставляя на той улице машину – на стоянке чуть дальше магазинов. Минувшей ночью она там снова ночевала. И к ней он теперь бежал, спасаясь от пронзительного безумного крика супруги.

Он так разгорячился, что пару раз едва не нарушил правила, превысив скорость. Потом ему удалось успокоиться. Он свернул на заправку на въезде в город. Залил полный бак бензина. Взял зеленый чай и батончик с мюсли. Встал на улице за багажником и, поставив на него стаканчик с чаем, достал телефон.

– Ольга, здравствуйте, – тепло поприветствовал он ее – ответила она без задержек. – Это я…

– О, здравствуйте, Глеб Владимирович. Что-то случилось? – В ее голосе забрезжило беспокойство. – Мы договорились встретиться вечером и…