- А что, второй сын тебе не нужен?
- Я все возьму, - он по-прежнему говорил серьезно. – Хоть сына, хоть дочку. Главное, что наш.
Снова пришлось прокашливаться.
- Ну… учитывая… при каких обстоятельствах мы нашего зачали… - задумчиво продолжил Саша, - может, и лучше, чтобы парень был. Если ж девчонке что-то в характер передастся… это ж сатана в юбке будет… - Саня еще раз закашлялась, а он вдруг поднял голову, заглянул ей в лицо. Еще крепче сжал переплетённые пальцы. – Прости меня, любовь моя. Прости дурака ревнивого и влюбленного. Никогда больше пальцем тебя… клянусь… лучше руку себе отрублю, но я…
- Оставь в покое свои руки, - Саня прижала палец к его губам. – Они мне нравятся, и пальцы в том числе. Еще пригодятся. И вообще, знаешь, учитывая мой не самый покладистый характер - у меня теперь есть вопросы к родителям. А именно - к тому, как именно зачали меня, - она рассмеялась, но Саша не поддержал ее веселье.
- Если дочка на тебя будет похожа всем, в том числе, и характером – я счастлив буду, - он по-прежнему неприлично серьезен. – Любить буду до умопомрачения – и ее, и тебя. И никогда, слышишь, никогда не обижу!
- Это только на словах легко говорить! – Саня не может больше вести этот серьезный разговор. Иначе расплачется от переполняющих эмоций, а плакать она не хочет. Наплакалась. – Давай-ка, Александр Оболенский, руки за голову!
Он несколько секунд смотрел на нее – все так же серьезно и сероглазо. А потом закинул руки за голову, положил запястьем одной руки на другую. Но у Сани все равно не получилось обхватить их одной рукой – только двумя. И, глядя в серые серьезные глаза, оседлала бедра. И принялась скользить и тереться. Своей грудью, самыми вершинами – о его густую поросль. И ниже, там, где она уже – еще?! – влажная – о его еще – уже! – твердое.
- Ну как тебе, Сашенька, нравится так? – с придыханием спросила Саня, прогибаясь, скользя по тому, что ей уже и самой очень хотелось впустить в свое тело. Еще немного, и…
- Это просто мучение какое-то… - хрипло выдохнул он. Запястья под ее ладонями дрогнули и замерли.
Замерла и Саня.
- Правда?
- Это очень больно – когда не можешь обнять, - тихо ответил он. – Я так без этого измучился, Сань…
Она охнула, всхлипнула, разжала руки и рухнула на него. Пробираясь ладонями под его шею, под начало спины, прижимаясь.
- Вот, вот, смотри, я тебя обнимаю! Видишь? Чувствуешь?!
Его руки крепко и крест-накрест легли на ее спину, скользнули вниз, немного приподняли и двинули женские бедра – и вот они уже одно целое.
- Вот теперь – чувствую, как обнимаешь. Всесторонне.
***
- Саш, а Шура знает? – Саня пристегивала ремень безопасности.
Жаркая страсть в постели сменилась ворохом бытовых и иных вопросов. Саша категорически настаивал на скорейшем отъезде. Аргументов и желания отказывать у Сани, собственно, не было. Работа у нее в последнее время встала, Ротермель махнул на нее рукой и мрачно велел беречь себя, и нос не показывать в офис, дескать, грех на свою душу он брать не намерен - не дай бог что случится с ней, бледной до зеленого прямо на работе. А сейчас Саня даже не верила, что ей было так плохо. Теперь она чувствовала себя легкой и звенящей, как воздушный шар. Но события все равно неслись ужасно быстро. Она собирала вещи, а Саша готовил ужин. Чтобы поверить в реальность происходящего, приходилось периодически повторять это вслух. Она выходит замуж. Она переезжает в другой город. У нее будет… пасынок?!