В голове что-то пискнуло, капельки правдолова, которые все еще кружились над головой, мигнули и плавно спикировали к столу. Я моргнул и не понял, как снова оказался на стуле и что произошло с комнатой.
То есть все то же, что с самого начала — только ни следов драки, ни дюжих подаванов с дубинками. Один вспотевший и взлохмаченный Родион сидел напротив меня за столом и тер виски.
Все-таки развели! Это что какая-то иллюзия? Или какие-то другие методы инквизиции, в мозгах копаться?
— Херасе! У вас тут дополненная реальность, — я присвистнул и принялся осматривать себя в поисках дырок или ссадин, но ничего не нашел, и боли нигде не было, только резь в животе от голода. — Готов поапплодировать.
— Дополненная? Мы зовем это измененная иллюзия, — устало вздохнул инквизитор. — Ты когда догадался?
— Я изначально ждал провокаций, но убедился, когда душелов поднял, — я откинулся на стуле. — Слишком уж фобосы просились наружу. И если про одного, скорее всего, так и есть, то второй-то у меня там светлый. Он так себя не ведет, да и заботы у него другие. То, что я догадался, влияет на результат? Не прошел?
— Прошел, — улыбнулся Родион, — Но это не значит, что нужно расслабляться. Фобосы сильны и коварны, ты сейчас на верном пути. Но оставаться на нем будет все сложнее.
— Значит, я могу уйти?
— Да, сейчас документы подпишем и свободен, — Родион скривился от моего нетерпения, на его лице очень явно считалось: эх, молодежь, все торопится, но тему развивать он не стал. — И штраф еще придется заплатить за то, что сроки нарушил.
— Я бы удивился, будь иначе… — хотелось сказать какую-нибудь гадость, нахамить, да и треснуть этого иллюзиониста за все эти фокусы, но контроль, вдруг это продолжение проверки.
— Матвей, это все для твоего же блага, — Родион протянул мне мой жетон рекрута, на котором добавилась новая гравировка, напоминающая печать: «ОДОБРЕНО». — Так что увидимся через полгода для продления лицензии.
— Что опять пытать будете?
— Ни в коем случае, правдоловы запомнили твои эмоции и взяли их за норму, дальше будет проще оценивать изменения. Так что если и пытать, то только чуть-чуть.
За спиной скрипнули ворота монастыря, и послышался звук задвигаемого засова. Я вдохнул морозного воздуха свободы, окинул взглядом бескрайние снежные просторы. Ощутил себя героем боевика — тот момент, когда персонаж выходит из тюряжки в надежде на новую жизнь, ежится от пронизывающего ветра, стоя на пустой парковке. Потом видит братишек, приехавших его встречать, и… как правило, новая жизнь не наступает, возвращается старая, только приносит еще больше проблем и испытаний.
Но это потом. А сейчас я настолько был рад увидеть «буханку» с дремавшим в салоне Захаром, что не променял бы ее ни на какой «феррари», пусть даже за рулем сидела бы Шарлиз Терон.
Черт, ну как же я был рад видеть железного человека. А он меня. Как там говорят? Счастье — это когда тебя понимают? Так вот, когда встречают из инквизиторской тюряги, — это еще лучше!
— Что-то быстро ты? — железный человек выбрался наружу и сграбастал меня своей клешней. — Отца твоего мы в первый раз дольше ждали.
— А где все? — я заглянул в салон и принюхался, уловив остатки жареных жирных пирожков. — И поесть есть что?
— Гидеон, Сергей и вместе с ними эта невоспитанная особа сейчас выполняют заказ Ордена, — Захар нехотя посмотрел на водительскую дверь и вздохнул. — А еды нет, надо в деревню заехать неподалеку.
— Может, я поведу? Научишь меня и расскажешь все по дороге? — я протиснулся мимо управляющего и залез на водительское сиденье, — Здесь же не надо какую-то очередную сертификацию проходить? Никакой имперской моторной инспекции нет?