Дело о покушении на Чёрного карлика

22
18
20
22
24
26
28
30

— Вот это вряд ли! — усомнился в его словах молодой Раймунд. — Эсмеральда тщательно подбирает девиц в свой бордель. Все писанные красавицы.

— Эту я помню, — заметил Дезире. — Синеглазая блондинка, очень юная и свежая.

— Завтра пусть её приведут ко мне после пира, — распорядился Жоан.

— Она интриганка и к тому же сумасшедшая! — забеспокоился де Гобер. — Королю не пристало встречаться с такими девицами и…

— Антуан, — Жоан мрачно взглянул на него, — вы слишком много на себя берёте, решая, с кем я должен встречаться, а с кем нет. Я желаю видеть завтра эту девицу у себя. А теперь оставьте меня в покое. Закончите это соревнование без меня! Я признаю поражение! Победителя награжу завтра.

Он развернулся и направился к лестнице, по которой, придерживая пальчиками пышную юбку розового платья, осторожно спускалась красивая молодая женщина.

— Дорогая сестра! — воскликнул он, протянув ей руку. — Неужели я дождался радостного дня, когда ты сняла свой траур! Идём, я покажу тебе нечто такое, что тебя порадует!

Он устремился к ней, а де Гобер в волнении рванулся следом, но его удержал Дезире Вайолет.

— Вы поговорите с ним позже, Антуан. Сейчас он желает остаться наедине с вдовствующей королевой, и никто не смеет мешать их общению!

— Вы правы, мой друг, — пробормотал де Гобер, мрачно глядя вслед королю, удалявшемуся под руку со своей спутницей по тенистой аллее ухоженного парка.

На следующий день, едва стемнело, Эдам, надев свой лучший камзол, явился к барону де Сегюру. Тот уже стоял перед большим овальным зеркалом, вставленным в бронзовую раму, расчёсывая частым гребнем свои шёлковые локоны. На нём был изысканный костюм из голубого бархата, золочёный алкорский пояс с вставками из самоцветных камней и белые замшевые ботфорты с ремешками под коленями, украшенными серебряными пряжками. Вокруг него плыло облако нежного аромата, а пальцы, в том числе и раненной руки, висевшей на парчовой перевязи, были украшены драгоценными перстнями.

Взглянув на оруженосца, смущённого скромностью своего наряда, он успокоил его:

— Ты хорош сам по себе, и оправа вполне достойна. Возьми пару перстней и цепь из ларца на столе.

— А могу я воспользоваться вашими благовониями? — уточнил юноша с любопытством заглядывая в ларец.

— Кого ты собираешься соблазнять, Фьяметту или вдовствующую королеву Элеонору? — усмехнулся Марк.

— А вы кого? — живо парировал Эдам. — Неужели баронессу де Сегюр?

— Если тебе повезёт жениться по любви, то ты поймёшь, мой мальчик, что соблазнение собственной жены — это одна из самых увлекательных любовных игр, потому что супруги знают друг друга слишком хорошо, и старые приёмы быстро приедаются. Но в данном случае дело не в этом. Я б с удовольствием ограничился камзолом из узорчатого сукна и парой перстней, но в этот раз я должен произвести впечатление человека успешного и влиятельного, чтоб восхищение моим нарядом стёрло из памяти придворных мой недавний промах в обращении с королём.

— Это такая тактика, — понятливо кивнул Эдам, примерив на палец перстень с рубином. — Могу я взять этот?

— Да, к нему подойдёт то витое кольцо из красного золота с вставками из янтаря и цепь с овальным медальоном… нет, эта велика для тебя. Возьми ту, филигранную с лаковой миниатюрой и обрамлением из яшмы. Флаконы с благовониями здесь. Этот не трогай, иначе будешь выглядеть моим пажом, и пахнуть также. После бери карету и поезжай к моей тётке за Фьяметтой. Горничная моей жены увезла ей платье и украшения ещё утром, и должна была уложить ей волосы и рассказать, как вести себя на пиру. И помни, ты едешь в Шато-Блуа как её сопровождающее лицо, а не для того, чтоб волочиться за фрейлинами.

— Я это учту, — улыбнулся юноша, и Марк отправился в покои супруги, где она прихорашивалась перед выездом.