- Но вам же всего лишь разбили нос. Да и деньги, полученные за завод, помогли вам разбогатеть. Зачем вам надо было мстить Мизгиреву? - спросил Макар.
- Но вы же все правильно поняли! - поднял глаза и удивленно посмотрел на Капитонова Передников. - Эта картина действительно самое лучшее мое творение. Эта картина написана не просто кровью, она написана самой жизнью. Я всю свою жизнь в нее вложил… А она так и осталась мертвой!
- И вы решили ее оживить?
- Я давно это решил… Но ждал. Я все время ждал! - Взгляд у Чередникова нездорово блестел.
- Чего вы ждали?
- Славы, признания… Я покупал славу, я покупал признание, меня знали, меня ценили, но это совсем не то… Я должен был открыть дорогу в вечность! А она не открывалась.
- И тогда вы решили постучаться в запретную дверь?
Макар склонился над столом и постучал по картине. Передников аж привстал от возмущения, как будто Макар покушался на его святыню. К тому же он мог порвать холст, а впереди у картины жизнь, возможно вечная.
- Осторожно!
- Но вы постучались? Вы решили убить Мизгирева, вы решили оживить самое сильное ваше творение?
- В какой-то степени да.
- В какой-то степени?
- Вы только не подумайте, я не псих. И даже не суеверный человек… Или все-таки суеверный? - задумался Передников.
- Все творческие люди суеверные.
- Мне кажется, вы хорошо меня понимаете… Вы рисуете?
- Нет, я пою. Иногда. Под гитару… И слушаю художественный свист. Это по работе. Но вы не свистите, вы говорите правду. И поверьте, мне очень приятно вас слушать.
- Это я заказал Мизгиря. И его людей, - опуская голову, вздохнул Передников.
- Чтобы оживить картину?
- Не надо держать меня за психа! Мизгирева я хотел убить уже давно. Потому что он мразь! Но картина действительно подтолкнула меня к страшному решению… А еще Нивилевич сказал, что может убить всех моих врагов. Он тоже подтолкнул меня! Еще сильнее, чем картина, подтолкнул. Но я мог отказаться. А я согласился! Я хотел, чтобы он убил всех! Я во всем виноват! - бичевал себя Передников.
- А своего брата зачем вы пытались убить?