Эфирный эликсир

22
18
20
22
24
26
28
30

— За что? — Опять влез этот же пятиклассник.

— За тягу к знаниям, — хмыкнул я и махнул рукой.

Тут же в кабинете математики начался визг, крик, шум и гам. Затем, когда пол был очищен от ненужных предметов, я в добровольно приказном порядке сыграл с ребятами в «Тропический дождь», когда надо стучать пальцами, далее ладонями, потом по груди, по бёдрам и, наконец, ногами. После этого, не давая детским организмам расслабиться, устроил игру на внимательность «Вороны-воробьи», когда на слово «вороны», мальчики ловили девочек, а на слово «воробьи» уже девочки вылавливали в классе мальчиков. Две простенькие разминки, которые были обязаны детишек раскрепостить и повеселить, под моим неусыпным руководством плавно перешли в тренинг по создание сплочённой команды.

Однако шум, что мы издавали, каким-то образом долетел до учительской, располагавшейся на втором этаже. И на пятнадцатой минуте урока, в класс ворвалась вместо молодой и прогрессивной Наины Файзиевной учительница математики ещё старой брежневской закалки.

— Что здесь происходит?!

— Вы меня извините, а вас не учили стучать, прежде чем войти? — Осадил я ретроградку.

— Почему такой шум?! — Взвизгнула училка.

— Между прочим, Михаил Ломоносов на учёном совете вообще подрался с немцами Шлецером и Мюллером. И даже кому-то из немцев сломал нос. Поэтому, попрошу вас покинуть кабинет. Вы мешаете детям заниматься. — Упрямо сказал я тоном, не терпящим возражений.

— Я пожалюсь директору, — пробормотала математичка, но всё же дверь в кабинет закрыла с той стороны.

— Всё, теперь ваших родоков в школу вызовут, — засмеялся тот же самый шустрый пятиклассник.

— Ну, вы же подтвердите, что мы с вами занимались? — Я посмотрел на хитрые и довольные рожицы.

— Дааа! — Дружно рявкнул весь класс.

— Тогда сейчас возьмите стулья, рассаживайтесь по кругу. Будем разучивать песню «У бегемота нету талии, он не умеет танцевать». — Я взял гитару, и уселся на стул в центре кабинета математики, чтобы исполнить старую студенческую вещицу, где в ироничной форме оправдывались старомодные телесные наказания.

А у студента скоро сессия. А у студента скоро сессия, А у студента скоро сессия, А он не знает ничего. А мы его по морде чайником, И самоваром, и паяльником, Потом ведром и снова чайником, Но не добились ничего…

— Нуууу! — Обижено заныли пятиклассники, когда прозвенел звонок на перемену.

— Ху, — с облегчением выдохнул я. — Парты на место поставьте. И это, что я хотел сказать-то в заключении? Уроки, хоть иногда, не забывайте учить. И тогда, эта старая студенческая песня вам пригодится, когда повезут на картошку. Спасибо за внимание.

— А вы забыли нам пятёрки в журнал поставить! — Гаркнул, надоевший до печёнок, ученик.

— Через год приду к вам на математику, проверю, как выучили песню, и тогда уже поставлю, — пробурчал я, улепётывая из класса.

* * *

После второго получасового урока, где мы отчаянно репетировали, целых два раза прогнали всю творческо-самодеятельную программу целиком. Наш 8-ой «А», а так же другие восьмые, девятые и десятые классы пригласили на короткий разговор в столовую. Добилась-таки настойчивая Наина Файзиевна от городской милиции того, чтобы к нам пришёл следователь и рассказал о ходе следствия по поимке преступника винного в недавнем убийстве трёх молоденьких девушек.

Однако старший следователь прокуратуры Иван Степлаков отнёсся к разговору, мягко говоря, наплевательски. Он сообщил, что нужно быть осторожнее в вечерние часы, ходить по двое, а лучше по трое, и желательно сообщать старшим, куда вы направились.

— Версии хоть какие-то есть, кто убийца, каков словесный портрет? Фоторобот, наконец? — Спросил Андрюха Рысцов.