Тот самый сантехник 6

22
18
20
22
24
26
28
30

— Тогда ждём тебя.

— Еду, — ответил Боря и отключил связь.

Душой он бешено устал. Вылетели из головы все мысли о следах у дома Битиных. О похоронах подумает завтра. А сейчас надо — жить.

Он зашёл в супермаркет у привокзальной площади, взял корзину и принялся складывать в неё продукты, алкоголь. Особо не смотрел. На этикетки, так точно. В голове пустота. Жизнь — дым и туман. Отметил только, что берёт конфеты с шоколадом. А если потянуло на сладкое, то энергии почти не осталось.

«Как там можно устать к двадцати годам?» — спросил внутренний голос и глядя на коньяк, одобрил покупку.

В принципе можно было отказаться от двух пакетов с провизией, а взять просто коньяк. И всё равно всем бы хорошо было. Но где-то в глубине уставшей души он помнил, что идёт к будущей матери своего ребёнка, а так ему любовницу в кровать подложит. Как это так вышло — сказать сложно. Но если в стране когда-нибудь придумают институт по решению демографической проблемы, то он первым идею подаст, что так с точки зрения биологии не только правильно, но и верно.

«Одна, две, три женщины, какая собственно, разница?» — спросил внутренний голос, пока грузил покупки в автомобиль: «если можешь, действуй. Если в силах прокормить — действуй тем более. Если есть где жить — действуй, на раздумывая. А если они ещё и договорились между собой, то какой у тебя выбор?».

Его встретили на пороге, целуя в обе щёки. Утром брился, но уже появилась лёгкая щетина. За неё не журили. А ноги сами в душ направили, раздав пакеты с добычей.

Когда сантехник подставил голову под горячие струи душевой лейки, с него словно кладбищенскую пыль смыло. И стало гораздо легче дышать. Намылил губку. Принялся тереться. Уже подумывал о том, какой бы похитить шампунь на полочках, когда дверь приоткрылась и за шторкой мелькнула тень.

Обращая на неё внимания не больше, чем на уши, Боря таял в воде. Но тень быстро скинула шкурку и шмыгнула к нему за борт. Он вдруг понял, что нежные руки перехватили губку и трут ему спину. А слова Татьяны Юрьевны неуверенные, робки, но всё же настойчивы:

— Дашка сказала подготовить вас. Позвольте мне потереть вам спинку, господин.

С хрена бы он господин, Глобальный уже не думал. Но против настойчивых пальцев не имел ничего против. Они достигали труднодоступных областей, от чего хотелось закатывать глаза. Одному туда не достать без спецприспособлений. А когда как телок, начинал тереться о столб, забор или какой угол, все странно косились.

«Так вот для чего нужна женщина!» — заметил внутренний голос.

А эта маленькая бестия тут же укрепили позиции и намылив вторую руку, принялась тереть тестикулы. Буквально катать в руке, играя, перебирая, но нежно, ненавязчиво.

Он уже не выбирал, играть ли в эту игру без особых правил. Но тело начало отвечать на полуласки, низ живота напрягся. Он перевернулся к ней и вдруг вспомнил, что рыжий его любимый цвет. А внизу, у ног, очень старательная девушка глядела на него преданным взглядом исподлобья. Хочешь — смотри, хочешь — командуй. Но она и автономном режиме знала, что делать. Эти прошивки давно настроил кто-то другой, а может и прошла курс самообучения.

Отполировав головку до блеска пенным пленом, Таня смыла душем лишнее и коснулась её губами. Первый нижний поцелуй не был знакомством. Скорее это был жест подчинения. Где подчинялась именно она.

Уже следующим движением она проворно захватила плоть, и Боря ощутил плен трёх движений. Пока язык гулял под головкой, одна рука продолжала перебирать подтянувшемся яички, а другая полировать ствол. Только с такими нежными руками и умелыми движениями господин на день мог быть точно уверен, что лишней стружки с него при этом не посыплется.

«А пока ещё не сыплется песок, Боря, действий, кайфуй!» — настоял внутренний голос и зацепил за живое: «Тем, кому поставили памятники, это уже ни к чему. А ты пока живой».

Под ногами убегала мыльная пена. Между ног сидела вприсядку небольшая девушка с апельсиновой головой. И эта картины была прекрасна.

Глобальный откинул голову и растворился в ощущениях, ловя момент.