Понтч: Не может такого быть! Всё наоборот, девушек уговаривают.
Джеймс: Да точно тебе говорю, не дал. Даже не прикоснулся к разгоряченному, пышущему страстью телу!
Понтч: Не дать тёлке — это круто. Так же как, например, под поезд попасть! А он ей сперва не дал, а потом дал или как?
Джеймс: Он ей вообще не дал!
Понтч: Супер круто! Развести и вообще не дать — это месть за всех пацанов, которым вообще не давали.
Джеймс: Может, мы тоже будем это практиковать?
Понтч: Беру на себя обязательство не дать трём!
Джеймс: А я четырём, причём подряд!
Понтч: А я вообще-то передумал, я не дам одной барышне, но три раза. Кстати, тоже подряд. Она, между прочим, на Ленинском проспекте всегда стоит в небо смотрит.
Джеймс: Слышь, Понтч, придурок — это же Гагарин. И памятник.
Понтч: Тогда у неё точно нет никаких шансов!
Лёлик: Чего вы ржёте, можно подумать, что надо сразу предлагать секс, да ещё в первый же день. Может, она порядочная девушка!
Джеймс: Восемнадцатый век, порядочная девушка. Ты ещё девственницу себе поищи! Олух!
Лёлик: Может, я ей серьёзно нравлюсь.
Понтч: Ты меня, конечно, Лёлик, извини, но идиоты ещё никому никогда не нравились.
Джеймс: Полегче, Понтч, полегче. Всё-таки, Лёлик наш безальтернативный друг. Я бы даже сказал, наш наивный друг.
Лёлик: Вы сами идиоты и придурки, вам бы только трахаться с утра до вечера!
Понтч: Нет, вы это слышали? Он уже читает нам мораль. Этот недоделанный утопленник и аферюга читает нам мораль. Мы из-за него тут страдаем, помогаем ему взаимоотношения с барышнями строить, а он обзываться….
Джеймс: Ну, или просто в ситуации не разбирается?
Понтч: И мне тоже так кажется. Есть вероятность, что парень глубоко наивен. Хотя, может, просто испугался?