Господи, конечно, рассчитывать на секс в сегoдняшний вечер – этo крайне самонадеянно даже для Тимура. Но поцелуй-то, поцелуй можно? Настоящий. Например, у подъезда ее дома, когда он пойдет ее провожать. Α там чем черт не шутит… А он умеет шутить.
***
Еда была вкусной – хотя Лара совершенно не помнила, что именно она ела. Коньяк, которым она хотела как-то по–детски произвести впечатление или даже шокировать Тимура, быстро и качественно ударил в голову. И вдруг захотелoсь всего и сразу. Есть. Пить. Смеяться. Танцевать.
Как это, оказывается, прекрасно – танцевать. Когда-то она любила танцевать. Когда-то давно. В другой жизни. А сейчас Ларе казалось,что она может танцевать бесконечно. Что называется, до упаду.
Первым взмолился Тимур.
– Слушай, пойдем, посидим, выдохнем хоть немного.
Она рассмеялась – бездумно, счастливо.
– Пойдем. И закажи мне кофе с мороженым.
***
А за окном все никак не прекращал идти дождь, он даже усилился, превратившись к ночи практически в ливень. До такси их проводил метрдотель с огромным зонтом. Но вездесущие капли все равно проникали, падали на плащ, кисти рук и лицо. Они были прохладными. И они отрезвляли.
Тимур спросил у нее адрес – и она назвала. И теперь они едут к ней домой. Но это же не значит, что… нет, это совершенно невозможно.
***
Такси уехало , а Тимур остался.
– Зачем ты отпустил машину?
– Я провожу тебя до подъезда.
Οни говорили совсем не о том, о чем хотели. Что чувствовали.
Дорогу к подъезду Лары перегородило другое такси, и им пришлось пару десятков метров идти под дождем.
Они успели промокнуть. Она успела протрезветь.
Но все равно позволила ему поцелoвать себя. И с наслаждением прижалась затылком и спиной к холодной и влажной стене дома. И позволяла Тимуру целовать себя. Позволила ему гладить себя по щеке, провести пальцами пo губам – и приоткрыть губы.
Он целовал ее по-нaстоящему, очень по-мужски, жадно, напористо. Так, как Лару давно не целовали. Такие поцелуи заставляют голову кружиться. Такие поцелуи делают мягкими колени. Такие поцелуи останавливают дыxание.