Оябун. Том 1

22
18
20
22
24
26
28
30

Мое заявление народ переваривал почти минуту. Первым решил высказаться Ёсетэ Минамото. Похоже, старик будет выступать главным тамадой на вечере:

— Нам приятно видеть столь воспитанного юношу, но хотелось бы узнать, о каком возможном неуважении идет речь? Я не помню, чтобы моя семья встречалась с вами раньше.

— Я говорю от лица одаренных, кто за эти годы слишком возгордился и посчитал возможным забыть старые традиции. Кто по каким-то непонятным для меня причинам причислил себя к небожителям и думал, что поймал Аматэрасу-оомиками за подол ютаки. Но боги быстро объяснили, что не любят выскочек. И многих наказали, отобрав дарованное. К сожалению, выгорают обычно те, кто не жалеет себя в служении Ниппон. Кто лечит, встает первым на защиту людей в случае аварий. Прагматичные мерзавцы живут за океаном. Мы, в силу менталитета, ведем себя иначе.

— И вы считаете, что можете говорить от лица всех абэноши?

— Союз Микоками объединяет в данный момент больше восьмидесяти пяти процентов всех одаренных в стране. И союз Микоками официально разрешил мне представлять их интересы на этой встрече. Все обязательства, которые я возьму от их имени, будут выполняться неукоснительно.

Да, мне выдали карт-бланш. Нобуко Мацубара через кризисного менеджера передала просьбу о звонке. В телефонном разговоре заявила, что как основатель союза, имеет право согнуть в бараний рог любого. Что вредная старуха, кстати, продемонстрировала при личной встрече в прошлый раз. Поэтому она надеется на меня и верит, что с поддержкой всего Микоками у меня будет шанс погасить вражду с древними кланами. Я ее прекрасно понимаю. Если проблему не решить, ее первой раздавят, как наиболее опасную тварь из независимых одаренных.

— И вы, Исии-сан, готовы рискнуть головой за чужие ошибки? Если кто-то посчитает, что ваши обещания не значат для них ничего?

Да, для стариков подобного рода высказывания могут ничего и не значить. Это за ними столетия вражды и временных союзов. Я на этом фоне теряюсь.

Но только чуть-чуть улыбаюсь в ответ. Провожу левой рукой по ножнам лежащей сбоку катаны и отвечаю:

— Если кто-то посчитает подобным образом, я найду аргументы объяснить такому человеку, что он не прав. Наше слово — единственное, что в самом деле имеет ценность. Потому что именно данное слово определяет будущий путь и заставляет следовать предначертанной дорогой. Сорок семь ронинов могли стать пылью под ветром перемен. Но они предпочли смерть бесчестию. И остались в веках.

— Понятно. Что же, вы сказали — мы услышали.

— Минамото-сан, позвольте вас поправить… Я не сказал. Я — сделал. Думаю, что это очень важное отличие меня, Тэкешии Исии, от других абэноши, с кем вам приходилось сталкиваться.

Старик задумчиво смотрит на меня, затем оглядывается на микадо и уточняет:

— Это правда, что ему разрешено находиться в твоем присутствии с оружием в руках?

— Ему и самураям, кто входит в ближний круг. Еще Исии-сан получил право на формирование личной гвардии с любыми видами вооружений. Которые или есть уже на рынке, или считаются экспериментальными.

— И какова цель столь интересного эксперимента?

— Предлагаю не играть в испорченный телефон, а спросить у него. Благо, ходить никуда не нужно. Все здесь. И могут высказываться не оглядываться на звания и должности.

Ха, так я и поверил. Само собой — формально разрешено пускать шпильки под шкуру и задавать нелицеприятные вопросы. Только каждое слово запомнят, тысячу раз покрутят и проверят со всех сторон. И если решат, что ты где-то перегнул палку, обязательно припомнят. Не взирая на звания и должности, само собой.

Ладно, надо переходить к деталям. Тем более, все присутствующие теперь уже про чай забыли и смотрят на меня в упор, пытаясь насверлить взглядами дырок. Но мне есть, что сказать.

— Я хочу поговорить об уважении. Об уважении новых кланов к старым семьям, кто собирал страну из кусков тысячи лет назад. Об уважении аристократов к тем, кто только начал осознавать выпавшую на их долю ответственность. Об уважении к Ниппон в мире, где нас пытаются превратить в ресурсную колонию… Я хочу поговорить о ситуации, которая перепроверена множеством независимых аналитиков и вот-вот обернется большой кровью. Я вынужден говорить о войне, которая уже стучится к нам в двери. Войне, которую ведут против нашей страны. И которую нельзя остановить, подняв руки вверх, как это произошло в сорок пятом. Потому что у врагов куда больше атомных бомб, чем были сброшены на Хиросиму и Нагасаки. И пощады они не знают.