Граф Балашов уже почти оправился после встречи с людьми князя Обухова. Князь, впрочем, зла на Балашова не держал, даже приехал с сестрой, чтобы навестить «болеющего» графа. Княжна была эфемерна и прозрачна, как и в те разы, когда Кирилл встречался с невестой.
Даже отстрадал по леди Бейкер, записку от которой обнаружил только спустя неделю после её трагической гибели. Узнал последние новости, что в убийстве леди Бротта обвинила Виленского. Прочитал о конфликте с Ханиданом и подумал про то, что не знает, что лучше, жениться до войны или наоборот, отложить свадьбу.
Получив записку от князя с просьбой срочно явиться с вещами, даже решил, что возможно вот он ответ, возможно князь пошлёт его в Ханидан, где он обязательно совершит подвиг и император наградит его и приблизит.
Всё оказалось не так уж и радужно, оказалось, что надо ехать в Никольский уезд к Лопатиным, у которых были какие-то новинки и князю они были нужны. В никольский не хотелось, в поместье к Лопатиным тоже. Он представлял себе как выскочит Ирэн, располневшая и подурневшая и на руках у неё непременно будет орущий ребенок, и она, протягивая руки к нему будут снова плакать и уговаривать его вернуться.
Но дяде граф отказать не мог, поэтому, отписав матушке, что уедет по делам на несколько дней, пошёл помогать собирать вещи, которые могли пригодиться в пути.
Дорога длинная, по дороге дядя стал интересоваться как у Балашова складываются отношения с семейством Обуховых, продолжает ди он поддерживать какую-либо связь с Ирэн.
Балашов, поморщившись рассказал, что с князем Обуховым и его сестрой отношения прекрасные, они даже его навещали во время болезни, а вот с Ирэн он порвал окончательно.
Тогда Ставровский спросил про дочь. Балашова тема дочери волновала только в контексте проблем со сватовством, поэтому он ответил словами матери:
— Константин Петрович, матушка считает, что не мой это ребёнок, а Виленского, поэтому отвезла девочку к Лопатиным.
Но об одном умолчал граф, а может забыл. Он не сказал дяде, что мать, используя графскую печать, подписала отказ от ребёнка от его имени.
Уже на подъезде к поместью Лопатиных увидели строящийся храм. Храм строили на небольшом холме и поскольку стены из «блоков» возводились очень быстро, то среди чёрных вспаханных полей, и свежей весенней зелени, со стороны, даже недостроенным, храм смотрелся очень необычно. Ставровский приказал подъехать поближе и вылез из кареты, чтобы самому пройти и посмотреть на странным образом вытесанные камни. Ставровский такого никогда не видел, чтобы каждый камень словно близнец был похож на другой. Прикрикнул, ухватив за шкирку пробегающего мимо одного из строителей:
— Позови главного
На окрик откликнулся высокий чисто одетый мужик с большой окладистой бородой. Подошёл с достоинством поклонился:
— Чего изволите, барин?
Доверенный слуга тут же прикрикнул:
— Какой он тебе барин, дуря, это Его Сиятельство князь Ставровский
Но на мужика имя князя не произвело ровно никакого впечатления. Ставровский понял, что эти из «церковных строителей», на колени падать не будут, и миролюбиво спросил, знаком показав своему слуге не вмешиваться:
— Откуда же такой камень?
Мужик, явно не впервые получающий этот вопрос, также спокойно ответил: