— Парень, ты меня, конечно, извини, но я уже давно разучился щадить чьи-то чувства. У тебя просто психологическое расстройство. Оно и понятно, столько всего за последнее время с тобой произошло. У людей психика не железная, так что крепись. Если всё пойдёт нормально, то скоро ты окажешься дома.
Или я всё-таки слегка тронулся.
— Не знаю, Кельнмиир, мне всегда казалось, что я могу отличить реальность от глюков. Вообще-то у меня и глюков то никогда не было.
— Чего не было?
Он даже остановился, чтобы переспросить.
— Глюков, — не совсем уверенно повторил я. — Что тут непонятного?
— А что это такое? — Кельнмиир возобновил движение вниз с удвоенной скоростью, да так резко, что я едва не слетел с его плеч вниз.
— Показа-а… лось мне, короче. — Я судорожно схватился за шею Кельнмиира.
Тот, как будто не заметив стиснувших его шею рук, продолжил занимательную беседу:
— Да и зачем Вельхеору возвращаться? Ну посуди сам, в вашем мире нет ничего, что могло бы существенно попортить ему жизнь. Физический вред он если и получит, то очень быстро восстановит, а магического фона у вас нет, ты сам говорил.
— Я такого не говорил, — возразил я.
— Как не говорил?! — Кельнмиир, похоже, забыл, что мы убегали из Императорского дворца, потому что крикнул он довольно громко. Да и до этого мы не утруждали себя говорить шёпотом.
— Я только сказал, что магии как таковой у нас нет.
— Но как-то же вы это определили? Значит, мерили фон, и поскольку он оказался равен нулю, вы, наверное, и решили, что магии нет.
— Ничего мы не мерили. И что это за мы такие? Я вам своё мнение говорил.
Кельнмиир слегка дёрнулся, и мне показалось, что мы сейчас рухнем вниз.
— То есть ты хочешь сказать, что магия у вас есть, просто ты её не видел?
— Почему не видел? Видел. Я же рассказывал, как тот мужик на дискотеке исчезал, время замораживал…
Внизу начала проглядывать земля, если быть точнее, золотые плиты площади.
— А ваша техника на такое не способна, — то ли вопросительно, то ли утвердительно вздохнул Кельнмиир.