Комната, выделенная Тони, была не из роскошных. Скорее, комнатой для прислуги. Но девушка была не в претензии.
Комната была оклеена светлыми обоями, в ней стояли кровать, шкаф, комод, стол и стул. Более того, в ней была личная ванная.
Крохотная такая, поддон и душ. Развернуться негде. И вода текла прохладная, почти холодная, но Антония не обратила на это внимания.
Дома, если она хотела принять ванну, ей приходилось самой кипятить воду в больших кастрюлях, самой таскать ее по лестнице, равно, как и холодную, а чтобы наполнить старинную чугунную ванну, воды требовалось много.
И остывала она быстро. Не успеешь последнее ведро притащить, как уже прохладно. А тут вода сама течет! Замечательно!
Тони вымыла волосы и с огромным удовольствием вышла из ванной.
Позвольте!
Поднос-то с едой ей прислали! Но помимо того…
Тот самый лакей, который встретил ее в холле, стоял радом с кроватью, на которую она водрузила свой боевой чемодан. И примерялся…
– Руки убрал! – рявкнула девушка, напрочь забывая, что вообще-то стоит в одной простыне на голое тело.
Лакей обернулся – и расплылся в улыбке.
– О, а ты ничего так, детка!
– Руки. Убрал, – мягко повторила Антония.
Когда она начинала говорить с такой интонацией, разбегались даже подручные мясника. Но лакея никто не предупредил, и он явно решил, что бессмертен.
– А то что? Сейчас я твой чемодан уберу, и мы с тобой поваляемся немного на кроватке, правда? Ты же мне не откажешь?
Антония и сделать ничего не успела. Сам нарвался, идиот!
Лакей ухватился за чемодан, потянул… крышка распахнулась.
– Ой…
А больше он ничего толком и не сказал. Потому как шок.
Руки негодяя на глазах покрывались большими и весьма болезненными чирьями. Красными такими, воспаленными…