Ну…
Сама Наташа век бы не придумала. Но тут вдруг активизировалась Васечкина мать!
Эльза Михайловна (из этнических немцев, между прочим, чудом уцелевших во всех репрессиях), подумала и родила ИДЕЮ!
У нее был знакомый, у знакомого еще один, и вот там…
И вот так…
Так и появился вольт и идея с порчей. Наташа в это не сильно верила, но биоматериал добыла. И отдала. А уж потом и поверила, когда Чивилихин слег.
Но привлечь ее ни за что не выйдет! Вот что ей в вину поставить?
Прядь волос?
Пару капель крови?
Что именно?
У нас за это не сажают. Даже если ты все использованные резинотехнические изделия со свиданки на память оставишь и в альбом подклеишь. И статьи: «за порчу» ни в одном кодексе нет. Не верит никто нынче в порчу.
Официально разобраться попросту не выйдет.
– Я все Кеше расскажу, – решила Ирина. – А ты придержи пока красотку.
И набрала номер Чивилихина. Его девица? Ему и разбираться.
Вердикт Аркадия был прост и понятен.
Выйду – переломаю стерве ноги. Лично. А сопляку оторву то место, которым он думал. Чтобы такие идиоты не размножались. Сейчас перезвоню начальнику охраны, сдайте ему эту гадюку, и езжайте к Лизке, берите ее за… вымя.
Ни убавить, ни добавить.
Ирина тем более спорить не стала. Она-то приближалась к своей цели! К негодяям, которые угрожали ей и похитили подругу. Вот им она все и выдаст. От и до. А эти… так, промежуточное звено, чего об них руки марать?
Она сдала побелевшую Наташеньку на руки охране и отправилась, куда сказали.
Эльза Михайловна оказалась почти что копией Наташи. Только лет на тридцать старше. Ну и по килограмму на год прибавки в весе. Этакая статная женская красота. И сынок ее в маму пошел. Только там, где у мамы был решительный, хоть полком командуй, подбородок, у него торчала вялая кочка, прикрытая реденькой бородкой. Грустное зрелище.