Последняя игра чернокнижника

22
18
20
22
24
26
28
30

— Да, у господина Тейна! — подсказала я.

Андрей кивнул:

— А дня через три они от меня что-то требовать начали. Я и не отказывался работать, но не совсем понимал, что именно делать, да и боли — оно то ничего, то как прихватит. Ну, вроде бы когда пол начал мыть в книжном зале, они немного подуспокоились. А я вообще ни черта не понимал — куда попал, зачем попал и как назад вернуться, чтобы тем ученым по темечкам настучать. И в очередном приступе у меня из горла вдруг темный дух вырвался. Кружил вокруг и книги мне подсовывал — открываю, а для меня эти завитушки как на китайском. И время от времени дух к животу прижимался, вот как рукой накрывал, — Андрей показал место большой ладонью, — и надолго становилось легче. Из этого я понял, что он обо мне заботится, сделать что-то пытается. Заодно и то, что это никакое не прошлое — сильно сомневаюсь, что в нашем Средневековье реальная магия водилась. Дух меня явно к определенным книгам толкал, страницы переворачивал, носом фактически тыкал — но мне как китайский был, так китайским и оставался.

— Знаю-знаю про духа! — подбадривала я. Видимо, у Андрея силы намного больше, чем у меня, раз его дыхание проснулось почти сразу и так активно помогало. — У меня он тоже есть! Но как же вы меня нашли?

Я налила из кувшина ему вина и передала — пусть смочит горло. Оно сладкое и совсем не крепкое. Но Андрей сначала принюхался, а глоток сделал маленький. Может, с его желудком нельзя, надо попросить принести воды… Но я забылась, поскольку за его спиной увидела Ринса. Айх молча наблюдал и не приближался. Или он давно там стоял, просто я только заметила? Судя по лицу, он нашу речь понимал — по крайней мере, слушал с интересом.

— Сейчас все расскажу, Катюш. Еще через несколько дней у меня в голове голос появился — я перепугался до усрачки и окончательно удостоверился, что спятил. Или помер и попал в ад, в который никогда не верил.

— Голос? Какой еще голос? Обращение мага?

— Вот уж без понятия, — Андрей вернул мне бокал и продолжил: — Чистый такой, хрустальный и пронзительный. Женщина говорила — как какая-нибудь оперная певица, которая слова в обычном темпе произносить разучилась, потому их поет на высокой ноте, аж барабанные перепонки трещат.

Я переглянулась с Ринсом, но мнениями мы так и не обменялись, слушая дальше:

— И вот ее я понимал — она на каком-то языке говорила, явно не русском, но я понимал. Благодарила долго за то, что пришел к ней. За то, что согласился. И повторяла, что осталось мне только до нее добраться — и больше не будет ни боли, ни страха, ни мучений.

Я уже, кажется, понимала суть, но все еще реагировала заторможенно:

— У меня ничего подобного не было, Андрей… Она со мной не говорила.

Мужчина устало пожал плечами:

— Я кое-как собрался и тоже думать начал — певице в ответ. Говорю, а на что я соглашался-то? Я если и соглашался, то на дебильное предложение перенестись во времени. А она мне про какой-то сосуд, и что того согласия вполне хватит. И зовет — так отчаянно к себе зовет, что я больше всего к ней пойти и захотел. Заклинанию учила, как дойти быстрее. Да я и пошел бы, если бы не эти треклятые боли — черный дух помогал, но его силенок мало на что хватало. Странное чувство — умом понимаю, что не стоит туда идти, уж больно сладко певичка напевает, а все равно хочется ей помочь. Вот я и решил еще пару дней перетерпеть — потом хотя бы хлеба с кухни попросить в дорогу. Или за это время определиться с решением.

— Богиня… — выдохнула я и переспросила у Ринса. — Его звала к себе Богиня? А меня не звала, потому что я согласия не давала?

Айх в ответ молча кивнул. Андрей обернулся к нему, но не вздрогнул и приветствовать не спешил. Высказался размеренно:

— Так ты слепой? Странно. Мне казалось, что взглядом прожигаешь. Пожалуйста, не стой за спиной — у меня от тебя мурашки по коже и дикое раздражение. Извини за бестактность.

Ринс не шелохнулся, даже голову на миллиметр не повернул. На Андрея влияет фон, но он так стойко держится! Я наклонилась и накрыла его руки своими, отвлекая внимание на себя:

— Что было дальше, Андрей?

— А дальше, Катюш, бреда добавлялось. Я вдруг понял, что стал разбирать слова людей — не все подряд, но смысл улавливал. Они говорили о том, что меня проще пристукнуть на заднем дворе, чем продолжать кормить — работник из меня никудышный. Дорубился я, что двух дней мне вряд ли дадут, надо уходить. Но дух меня снова к книгам тянул — показывал что-то. В закрытый архив утащил, замок я и сам взломал. И какие-то знаки я теперь разобрать мог, как если бы та певичка в моей голове рычаг передвинула. Я просил своего помощника отыскать других — имена из списка перечислял по порядку. И только на твоем он мне заклинание показал — надо было какие-то бессвязные буквы произнести и имя твое добавить, чтобы внезапно оказаться перед воротами этого замка. Дальше ты знаешь — просил тебя, пока не пустили.