Уникум

22
18
20
22
24
26
28
30

Здесь бобры потрудились на славу, свалив деревья, сучья, камни и траву вдоль Смородинки. Вот и образовался пруд. Пусть и не такой большой, как школьный. А в лучах закатного солнца я осмотрел водную гладь, покрытую листьями и водомерками, но ничего не увидел.

— И где?

— Известно где. В воде. Нырять надо.

— Ну ныряй.

— Это щас что ли? В такую холодину? Не было у нас хозяин такого уговора!

— У нас вообще никакого уговора не было. Ныряй, говорю, Потапыч!

— Почему я? Чуть что, сразу Потапыч, Потапыч. Давай татарчонка мокнем. Смотри у него ласты какие!

— Я щас тебя мокну, — обиделся Рамик то ли на татарчонка, то ли на ласты.

— Потапыч, ныряй. Только ты знаешь, где эта хрень.

Вот что еще интересно, раньше бы банник послал меня. Незамысловато, используя все богатство русского языка. Однако, теперь промолчал, лишь пошел и потрогал пальцем ноги воду. Посмотрел на меня со всей скорбью банного народа и все же сиганул в пруд. Не было его каких-то секунд пять, после чего он всплыл, как всем известная субстанция в проруби. Выглядел Потапыч жалко. Весь в листьях, борода похожа на мокрую паклю, а глаза такого размера, словно под водой увидел призрака.

Едва выбравшись на берег, он кинул мне под ноги нечто, похожее на раскидистый укроп землистого цвета и сразу рванул в баню. Я же подобрал серовонь и чуть не задохнулся. Рамиль и вовсе закашлялся, сделав пару шагов назад. Пахло волшебное растение подобно нечищенной пасти кота, который наелся всякой дохлятины. Я, стараясь не дышать, сунул вонючку в пространственный карман и принялся отмывать руку. Какой там — тут и тонна мыла бы не помогла.

— Зато в этом есть определенный плюс, — уткнув нос в сгиб локтя, отозвался Рамиль. — Теперь к нам точно никто не сунется.

Банник выбрался наружу через полчаса. Распаренный, с расчесанной бородой и обиженной моськой. Пришлось его хорошенько уговаривать, чтобы продолжить наш сбор, клятвенно пообещав больше никуда банника не мокать.

— Хуже нет для нас, чем в холодную воду соваться, — бурчал он, бредя впереди. — Знает ведь и специальным образом меня туда сует.

— Потапыч, хватит ворчать. Куда идти?

— На Кудыкину гору.

Врал, конечно, возвращались мы обратно в лес. Только теперь удаляясь от школы, если меня не подводила ориентация на местности. И шли все время наверх, пока не увидели раскидистый дуб вдали от остальных деревьев. Рос он на холме, будто тем самым обращая внимание на собственное величие. Сколько ему лет? Сто пятьдесят, как минимум. Никогда таких больших не видел.

Тем временем солнце ушло уже окончательно. Нам повезло, что небо было чистое, да луна, словно по заказу, вдоволь освещала путь. Хотя, какой тут путь — сплошное направление. Постоянно приходилось продираться через кусты. При этом, я так и не понял, кто жаловался больше — Рамик или Потапыч.

— Всю бороду подрал.

— Лежал бы себе сейчас в теплой кровати, седьмой сон видел…