Последняя битва

22
18
20
22
24
26
28
30

Пояса у нас, разумеется, не было, зато были голубые бусы от Хайдрун, которые мы торжественно надели на Лилит. Она заливисто смеялась, мы тоже — вот так и познакомились.

Поначалу люди ее боялись, Божена чуть ли не силой водила к ней экскурсионные группы людей, но потом они поняли, что в глазах Лилит не горит таинственный голубой огонек убийцы, и толпы паломников уже было не остановить. В глазах Лилит все чаще проступали слезы. Даже представлять не хочу, что она пережила. Каково это — проснуться и осознать, что сорок лет ты людей убивала и пожирала их кишки? А потом она сказала, что у нее были дети, и тут я конкретно сдала. Я больше не могла слушать рассказы о ее жизни, мне хотелось выть от той боли, которую я чувствовала между строк, в каждой гласной, в каждом тяжелом вздохе из ее худосочной груди, в каждом нервном тереблении голубых бусинок на шее.

Падальщики дольше остальных сидели в боксе Лилит, слушая ее рассказы. Я ушла, не дождавшись конца, не попрощавшись, потому что надо было поскорее спрятать свои красные глаза. Тесса так вообще игнорировала Лилит, как будто той не было вовсе — она так и не навестила ее. Сыкота. Я же обещаю, что после завтрашней миссии я обязательно вернусь к Лилит-Роуз и продолжу слушать рассказы ее потрясающей жизни до Вспышки, просто потому что она жила ровно той жизнью, за которую мы все отчаянно боремся и за которую пожертвовали тысячами жизней.

С мыслями о Лилит я не заметила, как рядом со мной на пол плюхнулся визитер, а потом ее рука нагло отобрала мою галету, которую я уже десять минут старательно размягчала-насасывала, чтоб она растаяла на языке.

Разумеется, это была Тесс.

Я огляделась по сторонам, чтобы никто не засек, и достала заветную баночку из-за спины, которую мне Горе-Федор дал втайне ото всех. Малиновый конфитюр. Смешное слово — конфитюр. Но божественно вкусный.

Тесса макнула галету в розовое желе и засунула в рот одним куском. Глаза выпучились так, как у меня полчаса назад — до самого затылка.

— Горе-Федор — гений, мать его! — пробубнила Тесс с полным ртом.

— Ребята собирают ягоды летом, а потом морозят. Горе-Федор вот такой вкуснотюр сделал для меня. Только не говори никому!

Тесса перекрестилась шесть раз для пущей убедительности клятвы, а потом попросила еще.

Так мы и сидели еще полчаса, слушая приглушенную музыку из ресторана, наблюдая за кухонной кутерьмой и посасывая галеты с малиновым вкуснотюром.

Прямо как в старые добрые времена.

На Желяве мы частенько скрывались с ней у Горе-Федора, который подкармливал нас всякими диковинными базиликами с помидорами, которые он выращивал в тайне ото всех, и семена которых мы добывали для него на поверхности. На Желяве между поварами и Падальщиками был один из самых прочных союзов, он перерос в крепкую дружбу между нами и Горе-Федором, поэтому я даже не задумалась над тем, хочу ли рискнуть собственной жизнью ради этого двухметрового амбала в день прорыва базы. Друзей не бросают. Хотя бы потому что они тебе вкуснотюр подогнать могут.

— Те-е-ессонька! — Горе-Федор наконец заметил ее и как всегда загреб ее в свои тугие объятия.

— Привет, малыш, — ответила она, вися на плечах Феди в метре над полом.

Он вернул ее на пол рядом со мной, приложил палец к губам и шикнул, а потом достал из кармана фартука поллитровую бутылочку, о содержании которой я догадывалась. Горе-Федор был мастером самогона, нацеживал его даже из коры деревьев, а может и из солдатских носков. Вставляло всегда не по-детски. Я бы даже сказала размазывало.

— Вот. Ликерчик на клюкве. Сегодня только настоял, — протянул он нам.

Тесса тут же перехватила и спрятала под свитер. Горе-Федор милый, он знает, если мы появились на его территории, мы в поисках душевного спокойствия, и он всегда помогает нам его найти.

Баночка с конфитюром подходила к концу, как и пачка галет, клюква уже начала размазывать мозги по черепу, а потому можно было и поразвлечься.

— Значит, Триггер? — я пихнула Тессу в бок.