Постумия

22
18
20
22
24
26
28
30

Конечно, я не имела драгоценностей под Версаче, и Лёлька ссудила меня потрясающим гарнитуром из золотого плетения. Там были колье, серьги, кольцо и браслет. Я, между делом, заметила, что генерал Грачёв своей племянницей доволен, хоть и пытается это скрыть. А вокруг Лёльки вообще все падали в обморок.

Для нас играл прекрасный оркестр, который заказал Евгений перед отъездом на гастроли. Мы танцевали бальный репертуар – европейский и латиноамериканский. Ещё – танго, сольсу, модерн. Генерал Грачёв в паре с Лёлькой смотрелся гламурно. Они о чём-то оживлённо говорили, а я умирала от любопытства. Потом оказалось, что они обсуждали наши сыскные проблемы. Дрон вообще боялся пошевелиться в непривычном смокинге. Сияющими глазами он смотрел на Лёльку. Губы его благоговейно шевелились, будто в молитве. Похоже, Дрон не верил, что очутился на пышном балу.

Влад и Михон, давно привыкшие к светским раутам, тоже в смокингах с атласными отворотами, развлекали гостей лёгкой беседой. Поначалу некоторые из приехавших тушевались. Но потом, распив ящик шампанского «Кристалл-Розе» двадцатилетней выдержки, все закружились в хороводе.

– «Белая красавица плывёт, лебедушка, никого она не хочет видеть – гордая!» – распевали гости хором, посвящал и этот номер Ольге Озирский.

А Лёлька, в жемчугах и платье из серебристых струй, покачивая невероятной красоты серьгами, жадно расспрашивала нас с дядюшкой о том, что удалось узнать в Мурманске про Олега Гальцева. Кроме того, она очень интересовалась личностью Подводника.

Самое смешное, что меня в «Гелиосе», похоже, не узнали. А ведь раньше мы с «папиком» часто здесь бывали. Мне пришлось потом объясняться на ресепшене. И даже орать, когда срочно потребовался номер для не в меру перебравшего гостя. Это был дядя Лёльки по матери. Пришлось долго доказывать, что и есть та самая Марианна, которая всегда сопровождала Рахмона Адинаева. И потому имею привилегию постоянного посетителя.

Разумеется, всю эту феерию снимали на «цифру». И для истории, и для того, чтобы показать Богдану. Мой братец как раз был занят в рейде по притонам Лиговки, и потому присутствовать не мог. Конечно, майор Ружецкий жутко нам завидовал и называл нас кровососами-буржуями.

– Алё, Марьяна, нам куда? – Михон тряхнул меня за локоть.

Мы вышли из ущелья улицы Бабушкина и увидели женщину в пуховике с капюшоном. Закрыв лицо рукой от ветра с Невы, она вела на сворке двух очаровательных йорков – рыжего и серебристого.

– Какой там точный адрес? – приставал ко мне кузен.

– Думаешь, я помню? Сейчас гляну в смартфоне…

– Молодые люди, вы не ко мне? – неожиданно спросила женщина с собачками.

Она оказалась высокой, худощавой, ещё молодой блондинкой с прозрачными голубыми глазами. В отличие от своего препротивного братца, она производила приятное впечатление.

– Если вы Надежда Черединова, то к вам, – с облегчением ответил Михон.

– Да, это я и есть! – мило улыбнулась блондинка. – Вот, выскочила с собаками погулять. Обычно мы ходим на Куракину Дачу, – она махнула рукой в сторону Невы. – Но сейчас там очень ветрено. Я-то ладно, а вот они простудиться могут. Пойдёмте скорее домой! Я вас напою чаем…

Разговаривать было сложно – снег залетал прямо в рот. Собачки, знакомясь, деловито обнюхивали наши ноги. Потом они, одна за другой, смешно чихнули. На секунду в небе мелькнуло маленькое белое солнце. И мои пальцы сразу же свела судорога.

– Прошу! – Надежда кивнула, приглашая нас во двор массивной «сталинки». Дом почти совсем скрылся за пургой. – Ужас какой… Что они там, на Ладоге, делают? Это я про мужа с сыновьями. Лишь бы хоть сейчас на лёд не полезли. Мало мне с братом слёз! А этим всё равно. Все мысли только о себе. Мать будто не человек. Вот я никогда бы в такую непогоду за руль не села, – честно призналась Надежда.

– Вы водите? – галантно спросил Михон.

– Да, у меня «Тойота-Чайзер». Простите, вы – родственники? Очень похожи.

– Да, кузены, – так же церемонно ответил Михон. – И работаем вместе.