Золото русского эмира

22
18
20
22
24
26
28
30

Борк поступил умно, впоследствии президент Кузнец его очень хвалил за принятое решение. Запели горны, забили барабаны, прокричали приказ об общем построении.

Без оружия.

Второй приказ Борк объявил очень тихо и только среди узкого круга. Надлежало пустить в войсках слух, что общее построение назначено для каких-то важных новостей. Вероятно даже, всем выплатят повышенное жалование. Или отпустят домой.

Рокот барабанов и услышал Артур, когда моторная шлюпка адмирала Пасконе повезла его к берегу.

Российские суда встали на рейде Генуи. В город были посланы парламентеры во главе с почтенным доном Тин-то, он как всегда сумел извлечь максимум выгод из своего руководящего положения. Оказалось, что Генуя уже третий день трясется от страха. В непосредственной близости от городских окраин хулиганило колоссальное войско под командованием славного фон Борка.

– Мой президент, я привык к злобе за спиной, – заявил Борк на полевом совещании. – Я прошу меня отпустить в Россию. Происходят две ошибки, мой президент. Вы теряете исполнительного начальника Тайного трибунала. И вы приобрели плохого командира армии. Я не могу постоянно казнить и наказывать. Не могу! Эти люди получили оружие, они неуправляемы. Они все ждут денег, но мало кто честно готов к войне. Еще одна большая забота, мой президент, – надо все время держать отдельно русские полки и полки наемников. Прошу вас посмотреть…

Они вместе взобрались на броню германского танка. Артур за последние годы насмотрелся на множество военных формирований, но от увиденного у него захватило дух. Фон Борк, как всегда, лучше себя чувствовал в сумерках, поэтому смотр войск пришелся на вечер. Тысячи и тысячи огней покрывали холмы и поля, они перемигивались, гасли и снова вспыхивали ярко, когда кто-то подливал масла в костер. Некоторые огоньки двигались медленно – это телега водовоза или полевой кухни объезжала лагерь, некоторые неслись скачками – это торопился курьер или один из младших командиров, вызванных Борком в ставку. Неторопливо разворачивались темные, бесформенные пока коробки полков. Вокруг них метались офицеры, выравнивали фланги.

Ставку германец благоразумно разместил в самом центре танкового корпуса, окружив себя дополнительно тремя казацкими полками и тремя тысячами конных чувашей из дивизии Серебряных Клинков. Этих людей отбирал и снаряжал лично губернатор Петербурга Михаил Рубенс. Их семьи в свое время бежали от власти татарского хана, получили щедрые земельные наделы в пределах Петербурга и на крови присягнули президенту. Каждые три двора выставили рекрута. Объезжая с президентом место построения, фон Борк не обходился без дежурной сотни, настолько напряженно складывалась обстановка. Оказалось, что вчерашней ночью кортеж командующего обстреляли, но не учли, что бывший пивовар с детства привык жить во мраке.

– Как лучше поступить, мой президент?

– А ваши предложения?

– Я полагаю, что гнилые ветви лучше рубить сразу. Мы не должны брать в плавание заведомых предателей.

– В этом я с вами согласен, – задумчиво произнес президент. – А теперь послушайте меня все!

Он обернулся к свите. Старшие офицеры напряженно ловили каждое его слово. По лагерю уже пронесся слух, что вернулся русский президент, командирам сразу стало проще управлять загулявшими подчиненными. Некоторые из офицеров не понимали русского языка, им тут же переводили. Коваль говорил, а сам краем глаза следил, как колоссальная поляна заполняется людьми. Нечего было и думать, чтобы докричаться до всех. С толмачами тоже придется повозиться…

– Руководствуясь статьями шестнадцать и семнадцать Дисциплинарного устава, я буду вынужден наказать всех участников беспорядков. Разумеется, речь идет лишь о тех, кто уже принял присягу. Сейчас мы составим списки, наметим ряд мер – и не отступим от их исполнения. К завтрашнему утру у меня должна быть боеготовая штурмовая группа, а не шайка мародеров. Отставки и прошения не принимаются до окончания боевых действий.

– Разрешите вопрос, ваше высокопревосходительство? – В сумраке замаячило исцарапанное широкоскулое лицо с фингалом под глазом. Артур не помнил имени майора, но узнал его. Этот парень был в числе тех башкирских офицеров, кто не бежал вместе с подчиненными. – В соответствии со статьями шестнадцать и семнадцать, дезертирство, равно как и неподчинение приказам, наказываются смертной казнью. Однако дезертиров слишком много…

– Вы абсолютно правы, господин майор, – жестко усмехнулся президент. – Устав – он и в Африке устав.

23

ЖЕЛЕЗНОЙ РУКОЙ

– Ваше имя и звание, номер части?

– Чего-о? – лениво протянул здоровяк.