Зоосити

22
18
20
22
24
26
28
30

— Когда ты последний раз видел их?

— Вчера. А до того — уже не помню. Год… или два года назад. Раньше я, бывало, смотрел на них каждый день.

Он разворачивает клетчатый пакет, достает конверт, в котором лежит толстая пачка фотографий, завернутая в кусок армейской шинели и перетянутая бечевкой.

В пачке и настоящие снимки, на фотобумаге, и пожелтевшие, выцветшие компьютерные распечатки. Бумага помялась от частого сворачивания и тягот путешествия через весь континент. Бенуа, женщина и трое детей, которым на вид от двух до семи лет, позируют, не улыбаясь, на фоне низкой ограды. Лиц не разобрать. Они поблекли. Они уже выглядят как привидения.

Та же самая женщина, изнуренная, завернутая в ярко-желтые покрывала, держит на руках сморщенного младенца; тот зажмурился от света. Маленькая девочка влезла в самый центр кадра, как будто ей было невыносимо, что она в стороне.

Та же девочка держит младенца под мышкой. Катает его в коляске.

Малыш сидит в картонной коробке и широко улыбается, показывая единственный зуб.

Семья снова позирует перед фонтаном на фоне городского пейзажа.

Фон тот же, только снимок сделан попозже. Бенуа держит малыша за ноги, притворяясь, будто хочет бросить его в фонтан. Остальные члены семьи покатываются со смеху.

И вдруг сердце у меня проваливается из груди куда-то в желудок. Я вижу женщину, которая лукаво прикрывает лицо фартуком. Она кокетничает с камерой… Точнее, с человеком, который держит камеру.

— Селви, — говорит Бенуа. — Арман. Жинель. Селестен — он самый младший — два с половиной года. Живой, как ртуть! Его только на поводке можно удержать…

Я быстро подсчитываю:

— Значит, сейчас ему шесть или семь.

— Семь. Он родился в апреле. На следующей неделе ему исполнится семь лет. Практически взрослый! Пора начинать откладывать деньги на его учебу в университете… — Уголок его рта мрачно подергивается; он даже не пытается притвориться веселым.

Мы оба задумываемся. Бенуа не может оплатить учебу в университете… Университет — это из Прошлой Жизни… И вообще, много ли хорошего нам принес университетский диплом? Вот я — бакалавр гуманитарных наук. А Бенуа три года проучился по специальности «инженер-механик».

Он начинает убирать фотографии: снова аккуратно заворачивает в пленку, завязывает эластичными лентами.

— Что ты скажешь детям?

— Что папа на какое-то время потерялся.

— А как же Мангуст?

— А-а-а… — Бенуа машет рукой. — Он к ним привыкнет. Может, дети будут дергать его за хвост, но ничего. Мангуст вредничает не со всеми, а только с девушками, у которых есть Ленивцы. — Он слегка толкает меня в бок. — Уф… Знаешь, я совсем-совсем не буду по тебе скучать!