Пари с будущим

22
18
20
22
24
26
28
30

Я опустился в свое компьютерное кресло:

— Но… это же было давно?

Вот откуда были те голоса, Шивы-Савитри, странные видения. Все очень просто: мне впрыснули тогда галлюциноген, и я, как выразилась однажды Ленка, просто смотрел мультики, пока надо мной шаманили врачи.

— Индивидуальная реакция организма непредсказуема, — вздохнул папа, присаживаясь напротив меня, на кровать, и по обе стороны от него уселись мама и бабушка. — Это как расширение сознания при медитации. Кто-то делает это осознанно, с кем-то происходит случайно, при постороннем воздействии — так, как с тобой. А у кого-то никаких эффектов и последствий.

— И я что, всю жизнь теперь буду ловить глюки, что ли?

— Я думаю, это временно. Но как пойдешь к врачу, ты ему об этом расскажи, Деня.

Да, да, всё сходится. Всё, кроме одного: многое из того, что я только что причислил к галлюцинациям, приходило ко мне во снах и в реальности и раньше — до того, как меня пырнул Кульпатов.

Клубочек разматывается

Оно случилось первого мая. Умываясь утром, я ощутил, как плавно уходит из-под ног пол, и на всякий случай присел на край ванны. Щетки в стакане на полочке звенели, полотенца на сушилке покачивались.

«Землетрясение?» — мелькнула мысль.

Землетрясения в наших краях — явление, в общем-то, нечастое. Но из той категории, о которой говорят «редко, но метко». Последний раз нас качало лет десять-двенадцать назад. Помню, все классы нашей смены в спешном порядке вывели на спортивную площадку перед школой, а потом долго и нудно объясняли правила поведения в таких случаях. Я запомнил, что надо быстро, не пользуясь лифтом, покинуть здание, выйти на открытую местность и ждать развития событий, а если не успел выйти — встать в дверной проем. Глядя теперь на раскачивающиеся полотенца, я подумал — а не пора ли с вещами на выход?

Не прошло и минуты, как избушка Бабы-яги утихомирилась, поджала курьи ножки и уселась на прежнее место, словно ничего не было. Дом как дом, снова притворяется неприступной твердыней.

В своей комнате я сделал специальную, прописанную мне лично Александром Михалычем зарядку для мышц пресса и для лучшего заживления рубца, а потом начал одеваться: мой автобус уходил с автовокзала в Артанай через сорок минут.

За ту неделю, что я после выписки провел дома, произошла еще одна странность. Нет-нет, «эльфийский трон» в квартире мне больше не мерещился, барометр по-прежнему предсказывал бурю — и плевать, что уже целый месяц, не меняясь, стоит солнечная погода без всякого намека на усиление ветра. Как говорится, доктор сказал: «В морг!», значит, в морг.

Странность проявила себя на сей раз в том злополучном нетбуке. Точнее, в его возвращении к нам после того, как я лично в руки передал его Ленке. Кстати, с тех пор мы с нею не виделись — я лишь пытался сначала вызвонить ее, а потом дождаться у подъезда их дома, но бесполезно. Она как будто угадывала мои намерения и не появлялась. Я досиживал у нее под окнами до тех пор, пока правый бок не начинал страшно ныть от боли, и уходил домой отлеживаться. Если бы не это, проявил бы куда больше упорства и добился своего. Мне казалось, нам обязательно нужно с нею поговорить, я делал скидку на ее нервозность и трудные обстоятельства жизни. Да, так мне казалось. Но именно что казалось — и это была ошибка.

Буквально позавчера я обнаружил нетбук на подоконнике в кухне. Первым делом подумал, что это другой комп, и предположил, что отец купил его себе, а собираясь утром на работу, забыл. Но при ближайшем рассмотрении я заметил множество деталей, что убедили меня: передо мной тот самый нетбук, с которым мы провели вместе пару недель и к которому я привык достаточно хорошо, чтобы узнать. Его владельцем почти наверняка была женщина. Мужчины обычно сдергивают защитную пленку, а вот дамы (я говорю о наших, российских, женщинах) более бережливы и аккуратны с техникой, особенно взрослые, прошедшие закалку дефицитом былых лет. Поскольку Ленка сказала, что нетбук не ее, то я решил, что владелица — это кто-то из ее подруг по работе: всё равно я никого из них не знаю, чтобы делать предметные выводы. И вот на этой защитной пленке было несколько едва различимых царапинок, расположение которых я поневоле запомнил за те дни, когда им пользовался. Повторить такие вещи невозможно при всем желании.

Уяснив, что это тот самый нетбук, я ухватился за другую вероятность: он ведь может мне попросту мерещиться, как дурацкий «эльфячий» стульчик. Именно поэтому я положил его на видное место, периодически проверяя, не исчез ли он так же внезапно, как появился, а едва отец вернулся домой, спросил, видит ли он то же самое, что вижу я.

— Вижу, это нетбук, — сказал папа.

— Твой?

Он поджал губы и отрицательно покачал головой.