Ликург кивнул и передал тетке сотворенный Русей лист с фотографией.
– О, как интересно и необычно. Что-то свежее. Талантливое. Где ты это взял?
– На месте преступления. Девушка была убита вместе с нерожденным ребенком.
– Ой! – Афина кинула изображение на стол и неосознанно вытерла руку о юбку. – Неприятно. Чем я могу помочь?
– Может, знаешь, кто так работает. Почерк художника, может. Присмотрись, помоги найти.
Женщина сцепила руки за спиной и задумчиво склонилась над столом.
– Дай подумать. Как-то немного неестественно она парит в воздухе.
– Это моя сотрудница восстановила картину, просто делала быстро, но вообще тут только со светом и тенью беда, а так наклон туловища и остальные детали соблюдены.
– Ясно, – пробормотала богиня и наклонилась еще ниже. – Это инсталляция.
– Я догадался.
– Это аллегория.
– Где? – теперь склонился и Лик.
– Мумия-ангел, саван, намотанный против часовой стрелки, крылья с серебряными скобами. Он мог бы их и пришить, и работа проще и дешевле обошлась бы ему. Девушка, да еще и беременная.
– Думаешь, он знал про беременность?
– Думаю, знал. Погляди на нее, как она высушена, он знал, что делает.
– А голова вниз? Недоучка?
– Мм… – в замешательстве протянула богиня. – Пожалуй, соглашусь. Портит весь шедевр, это все равно как банальная или глупая концовка у потрясающей пьесы – полное разочарование. Художник такого таланта завершит картину на высокой ноте, а испортит только не нарочно.
– Что он хотел сказать?
– Ну-у, тут уж змий его знает. – Афина выпрямилась и издалека оглядела снимок. – Против часовой стрелки во вселенной многое происходит, и в религии оно имеет значение. Девушка-ангел, беременная – это своего рода какой-то протест против канонов. И мумия – бессмертие тела через уродство. Символ сосуда без души.
– С именем или, может, направлением поиска помочь можешь?