Волшебная диадема

22
18
20
22
24
26
28
30

И ускорил шаг, плавно переросший в бег.

— Бежим! — выкрикнул он, поравнявшись с сестрой, как раз в тот самый момент, когда она, делая вид, что во все глаза смотрит на проходящего мимо разукрашенного мима, украдкой тянула руку к лотку.

Мигом отдернув ее, Оливия гневно повернулась к нему. Оливер знал, что сестра не разделяет его принципов, заключавшихся в том, что брать чужое нехорошо. Ведь всегда существует риск быть пойманным, глупо так рисковать по пустякам. Но Оливия считала, что не делает ничего предосудительного и опасного.

— Я голодна, — любила повторять она. — А у них не убудет. Я взяла совсем чуть-чуть. К тому же у меня нет денег, и я не могу это купить. И что же: ты прикажешь мне бояться и поэтому ходить не попробовав?..

А далее следовало подставить нужные названия: сырный пирог, пирожки с кремом, джемом, медом, пирожные, торты и так далее и тому подобное.

Наверняка сейчас Оливия попросту решила, что брат специально не позволил ей стащить лакомство. По крайней мере в ее взгляде бушевало неподдельное раздражение.

— Спасибо, братишка, — прошипела она. — Вновь за старое.

Продавщица, низенькая старушка, с подозрением уставилась на них.

— А ну, кыш отсюда, хулиганы! — взвизгнула она и замахала руками, словно отгоняла назойливых мух.

— Не за что, Черепашонок, — отозвался Оливер.

Он прекрасно понимал, что сестра разозлится, услышав это прозвище, но не смог удержаться от удовольствия немного отомстить за попытку воровства.

— Не смей меня так называть, — мгновенно отреагировала Оливия.

— Стой же! — не умолкал тем временем преследователь.

Оливия нахмурилась.

— И во что ты угодил?

— Ни во что особенное. Но предлагаю делать ноги.

— И все-таки? — поинтересовалась она уже на бегу. — Ты же у нас вроде паинька? Где отличился?

— Посоветовал одному толстому торговцу водой не нервничать на жаре. Вид у него был неважнецкий, я высказал опасение, что его может хватить удар.

Оливия обернулась.

— Толстяк, говоришь? Почему тогда нас преследует худощавый?