– Вас не было в списке женихов, предложенных Елизаветой?
– Нет. Ее величество, видимо, сочла меня недостойным этой великой чести.
– Вы болван, Ярвуд. Звездная Матерь, какой же вы…
Девушка отключилась, безвольно опустив голову на плечо. Герцог осторожно приподнял ее за плечи, укладывая поудобнее, затем снял свой камзол и распустил ворот рубахи, открывая грудь. Если он все правильно рассчитал, герцогиня Кент появится в палате с минуты на минуту, и мизансцена должна быть безупречной.
Он, конечно, рисковал. И расположением королевы, и своим положением тайного советника. Но отдать джаргаморскую принцессу кому-то другому было выше его сил.
Герцог убедился, что дозатор инъектора все еще стоит на максимуме (незаметно перевести его в это положение было вовсе не сложно). Прикоснуться к принцессе хотелось невероятно. Он помнил, какой золотистой была ее обнаженная кожа, помнил, что королевские камеристки не надели на девушку совсем никакого белья, и сейчас ему хватило бы одного движения…
Не сейчас. Скоро она полностью будет принадлежать ему – душой и телом. Нет, не так. Телом и возможностями, которые сможет ему предоставить. Душу он вполне согласен уступить. В постели у них все будет… гм… Забавно? Только вот любезного племянника придется услать в провинцию на неопределенное время, пока у самого Ярвуда с Белладонной не появится хотя бы первенец. Фабиан быстро забудет свою влюбленность, а Мэри будет благодарна брату за то, что он избавил ее ангелочка от столь неподходящей партии.
Белладонна открыла глаза:
– Ты очень об этом пожалеешь!
– Конечно, душа моя…
Двери палаты вибрировали, готовясь разъехаться, и Ярвуд с удовольствием склонился над принцессой, осыпая ее шею поцелуями.
Глава 11,
в которой бурлят страсти, выбираются наряды, Фабиан требует поцелуев, Адонис внимания и только мисс Бонс спокойно готовит и совершает побег
Брат Юй медленно и с должным благоговением расчесывал ониксовые кудри принца. Ли Кай находился в своей каюте на транспортнике «Си Ши» и дожидался очереди на старт. Трафик в это время года был плотный, и даже дипломатам приходилось ждать свободного неба по три-четыре условных дня.
Брат Юй заплел четыре церемониальные косицы, закрепив их кончики золотыми обручами, и почтительно попятился к стене. Принц щелкнул пальцами, активируя большой – во всю стену – монитор.
– Чаю, – велел он слуге, просматривая меню новостных программ.
Брат Юй приблизился к сервировочному столику, стал колдовать с чайными листьями и кипятком, отставив в сторону склянку темного стекла. Принц выбрал один из центральных блоссомских каналов вещания и перенес внимание на чайную церемонию. Над толстостенными керамическими плошками уже начали танец семь прекрасных фей, сотканных из пара, и Ли Кай досмотрел до конца представление крошечных танцовщиц.
– Добавь яд, братец Юй. Не будем прекращать процедуры. Мой иммунитет может понадобиться в любой момент.
Слуга почтительно кивнул, придвигая склянку. Он не был немым, но очень робел от свалившихся на его голову обязанностей. Юй был красив, почти как покойный брат Ша, но внешности его еще недоставало того самого чуть порочного лоска, коим отличались приближенные миньского сановника.
Ли Кай принял у слуги чашку двумя руками, поднес к лицу, его ноздрей коснулся мягкий травяной аромат. Воистину на Блоссоме наконец научились выращивать и собирать благородный миньский напиток.