И сомнамбулой шагнула к двери, но Забава потянула меня за руку:
– Стой! Это всего лишь предположение! К тому же, и Генрих велел тебе оставаться здесь! – Я вырвалась, но русалка снова вцепилась в меня: – Скоро Данья вернётся! Мара, ты забыла, что отравлена?
– Не забыла, – вырвалась я. – И как я сразу обо всём не догадалась? Генрих опять провёл меня. Конечно! С чего бы некромаг так легко меня отпустил? Он догадался, что я могу сопротивляться «последнему дыханию» из-за чувств к Генриху и сначала решил уничтожить инститора, а потом заполучить меня. Генрих, зная об этом, добровольно отправился на кладбище, чтобы выиграть время. Потому и поцеловал! – Я застонала и, сжав кулаки, прошептала: – Не позволю ему умереть из-за меня!
Оттолкнула Забаву и кинулась к двери, но тут, словно чёрт из табакерки, на меня налетела Данья. Она вцепилась в мои руки и завыла:
– Мара, Лежик при смерти!
Сердце ёкнуло, кожа на лице словно помертвела.
– Что? – прошептала я. – Как?!
Данья потянула меня за руки:
– Бежим! Скорее!
Забава перехватила руку ведьмы и быстро спросила:
– А зелье? Противоядие! Ты приготовила его?
– Конечно! Но оно осталось в моём доме, – торопливо закивала Данья и снова потянула меня за руку: – Бежим, иначе инкуб истечёт кровью.
– Где он? – воскликнула я и требовательно тряхнула руку ведьмы: – Что с ним? Почему он истекает кровью?
– Он в моём доме, – быстро проговорила Данья, ведьма буквально подпрыгивала от нетерпения: – Рана оказалась серьёзнее, чем мы думали! А всё тот доктор… Не лечит, а калечит!
Я вырвала руку, бросилась к шкафу, дверцы визгливо скрипнули. Схватив большую белую аптечку, метнулась к двери. Забава побежала было за нами, но я остановила подругу:
– Нет! Ты жди Олдрика и Аноли. Убедись, что у птички есть противоядие и приезжайте на кладбище…
– Зачем? – растерянно моргнула Забава и тут же протестующе воскликнула: – Не останусь я с этими привидениями. Ни за что на свете!
«Невесты», как по команде, поднялись и посеменили к выходу. У Забавы отвисла челюсть, но мне некогда было любоваться на это зрелище, и я побежала следом за Даньей. Та посмотрела на маленькие часики, которые украшали её тонкую руку, и крикнула:
– Поспеши! Скорей…
На улице я на мгновение оглянулась и ахнула: нежить весьма прытко следовала за нами, причём, умудряясь при этом сохранять ровный строй. Прохожие, заметив под развевающимися плащами оголённые кости, шарахались в разные стороны. Раздавались крики, визг и плач. Мы же, сопровождаемые гниющим эскортом, бежали со всех ног.