— Ввали ему! Давай, наподдай ему! — пели остальные. Противные мальчишки. Противные чёртовы ублюдки.
Оззи взял мяч в руки и начал подбрасывать вверх.
— Один на один, а, Таффи? Ты и я? Один на один?
— Убирайся к чёрту, мальчишка, — сказал Дэйви, поднимаясь на ноги.
Мяч ударил его по лицу. Когда Дэйви снова упал, его распухшее колено взорвалось болью, и всё, что он слышал — дикий, насмешливый хохот. Они сломали ему нос. И, похоже, не только. Чёртовы, чёртовы ублюдки.
Дэйви сморгнул слёзы. Оззи снова наклонился, чтобы поднять мяч.
— Хочешь ещё, старый мерзавец? — поинтересовался он.
Дэйви собрал все силы и встал. Он навалился на дверь и повернул ключ в замке. Когда дверь открылась и он смог зайти внутрь, в спину ему рикошетом ударил мяч. Снова послышался смех.
Прямо перед дверью стояла вешалка для зонтиков — на том самом месте, где в 1951 году её поставила Глинис. Там висел старый чёрный зонтик Дэйви, аккуратный бежевый зонтик Глинис и трость.
Дэйви Морган не стал трогать ничего из этого. Он схватился за другой предмет, мирно лежавший на подставке.
Выпрямившись, он обернулся в дверном проёме.
— Один на один, а, Таффи? — крикнул Оззи, подбрасывая мяч. Хор его дружков-ублюдков ржал и улюлюкал.
— Тогда давай, вперёд, чёртов ублюдок, — сказал Дэйви.
Оззи бросил в него мяч.
Он ударил Дэйви и каким-то чудесным образом остался лежать в его руке. Озадаченные хулиганы на мгновение замолкли.
С медленным неприятным звуком мяч сдулся. Дэйви Морган вытащил из него лезвие и бросил мяч на землю.
Армейский штык с годами немного затупился — как и его обладатель — но он по-прежнему был семнадцати дюймов в длину и чертовски острый. Совсем как меч, и по размеру такой же.
Дэйви поднял его. Хулиганы вытаращили глаза.
— Отвалите, вы, уродцы, или я за себя не отвечаю! — заявил он, размахивая штыком.
Они смотрели на него. Во все глаза. А потом бросились врассыпную, и в одно мгновение их и след простыл.