Кумико сидела в ногах огромной кровати, глядя на черную мраморную ванну. Перед ней все еще стояли отрывочные образы Нью-Йорка. Стоило зажмурить глаза, и она снова сидела на корточках в тупике подле Салли. Салли, которая прогнала ее прочь. Салли, которая ушла и даже не оглянулась Салли, чье имя было когда-то Молли, а может, Мисти, а может, и то и другое. И снова — ее никчемность. Сумида, мать качается в черной воде. Отец. Салли.
Через несколько минут, подгоняемая любопытством, заслонившим на время стыд, она встала, пригладила волосы, сунула ноги в тонкие черные гольфы с рубчатыми подошвами и тихонечко выскользнула в коридор. Из прибывшего лифта пахнуло сигаретным дымом.
Краснолицый шагал взад-вперед по голубому ковру фойе, засунув руки в карманы тесного черного пиджака.
— Эй, — сказал он, поднимая брови, — тебе что-нибудь нужно?
— Я хочу есть, — ответила она по-японски. — Я иду на кухню.
— Эй, — повторил он, вытаскивая руки из карманов и одергивая пиджак, — ты говоришь по-английски?
— Нет, — отозвалась она, проходя мимо него по коридору и сворачивая за угол.
Очередное "эй" прозвучало еще более встревоженно, но девочка уже шарила за мраморным бюстом.
Она успела опустить модуль в карман за секунду до того, как появился охранник. Профессиональным взглядом он осмотрел помещение — руки расслабленно свисают вдоль тела, — и это сразу напомнило ей о секретарях отца.
— Я хочу есть, — сказала она по-английски. Пять минут спустя Кумико вернулась к себе с большим и очень британским по виду апельсином: англичане, похоже, не придавали особого значения симметричной форме плодов. Закрыв за собой дверь, она положила апельсин на широкий край черной ванны и вынула из кармана модуль.
— Теперь поскорее открой корпус и передвинь рычаг "А/В" в положение "А", — сказал Колин, сфокусировавшись и отбросив челку со лба. — У нового режима есть техник, который обходит дом, сканируя каждую щель в поисках "жучков". Как только ты изменишь настройку, ни один прибор не поймет, что я могу быть подслушивающим устройством.
Воспользовавшись булавкой, она передвинула рычажок.
— Что ты хочешь этим сказать, что за новый режим? — спросила девочка, выговаривая слова одними губами.
— Ты разве не заметила? Здесь теперь по меньшей мере дюжина прислуги, не говоря уже о бесчисленных посетителях. Впрочем, скорее это не новый режим, а переход на более высокий уровень. Твой мистер Суэйн — довольно общительный человек, в своей, я бы сказал, завуалированной манере. Для тебя тут есть разговор — между Суэйном и заместителем главы Особого отдела. Могу себе представить, сколько окажется таких, кто готов пойти на убийство, лишь бы заполучить эту запись, не говоря уже о самом вышеупомянутом чиновнике.
— Особый отдел?
— Тайная полиция. Со странными людьми, черт побери, он водится, этот Суэйн: типы из Бук-Хауса, царьки притонов Ист-Энда, старшие офицеры полиции…
— Бук-Хаус?
— Так тут называют Букингемский дворец. Не говоря уже о сомнительных банкирах из Сити, звезде симстима, парочке дорогих сводников, наркодельцах…
— Здесь была стим-звезда?
— Был. Ланье, Робин Ланье.