– У меня на той неделе умер ребенок! – вопила женщина лет сорока с черной повязкой на голове. – Это она убила его! Ведьма!
– У меня подохли все цыплята! – скрежетала старуха, отбрасывая со лба редкую прядь седых волос. – Это она навела порчу! Ведьма!
– Уже седьмой год я не могу забеременеть! – округляла глаза навыкате молодая невзрачная баба. – Это она так захотела! Ведьма!
К голосам говорящих присоединялись другие. Все больше и больше. Они уличали, обвиняли, приговаривали. К смерти. К казни.
Лилия, стоя на берегу озера, не слышала приближающейся угрозы. Пылающий шар все еще сиял в ее сердце.
Люди стояли, смотря Лилии в спину и не решаясь подойти. Десятки мрачных лиц замерли, будто ожидая неведомого сигнала. Наконец девочка повернулась к толпе лицом.
– Что… Что вам от меня нужно? – растерянно спросила она, в ужасе смотря на внезапно появившихся односельчан.
Они, молча, приближались, окружали Лилию плотным кольцом.
– Мама! – воскликнула в панике Лилия, увидев Софию. – Мама, что это значит? Что они хотят от меня?
София смотрела на дочь полными слез глазами. И молчала.
Первой Лилию решила схватить за руку женщина с черной повязкой на голове. Остальные восприняли ее движение как знак.
Схватить! Уничтожить!
– Отпустите! – отчаянный, бесполезный вопль пролетел над водой, затерялся в холмах.
Изображение зарябило, размылось, пропало.
– Знаешь, какой вопрос я задавала себе все эти годы, мама? – спросило привидение. – Я хотела знать, почему ты не помешала им?
– Я поверила в то, что ты ведьма, – прошептала белыми губами София. Она говорила с трудом. Слова не хотели слетать с сухого языка. – Поверила в то, что все беды в село приносишь ты. Меня убедили, что если тебя не станет, все будет по-другому. Я рожу другого ребенка – нормального.
– Но как, – привидение, ступая по темным водам, подошло к Вере и Софии вплотную. – Как ты могла погасить последний огонек? Ты же любила меня когда-то.
Огоньки над рекой засияли ярче. И уже не на экране, а как будто на самом деле над водой возникло объемное изображение Софии с младенцем на руках. Мама гладила ребенка по голове.
– Моя девочка, моя ненаглядная девочка.
Младенец смотрел в лицо Софии темными, как ясная июльская ночь, глазами.