Прорыв из Хуфры

22
18
20
22
24
26
28
30

- А знаете, вы мне нравитесь, дружище. Никогда не теряете чувства юмора, даже рядом со смертью.

- Привычка, - ответил я. - И большая практика. До встречи.

Я спустился по ступеням к "Оттеру", где его люди уже заканчивали грузить гроб. Забравшись в кабину, я выполнил обычные проверки, завел мотор и спустил самолет на воду. Потом убрал колеса и двинулся по ветру, высовываясь в боковое окно, чтобы убедиться, что лодки не помешают, когда я начну разгон. В нужный момент самолет взмыл в небо, легко, словно птичка; я нажал на правую педаль руля, и он развернулся над молом. Хименес все еще стоял там в угасающем свете дня и смотрел мне вслед.

Летать на "Оттере" я начал, работая в кинокомпании, снимавшей фильм в Альмерии, на Средиземноморском побережье Испании; этот район был выбран по той простой причине, что в наши дни снимать там гораздо дешевле, чем в Голливуде. Закончив фильм, они решили, что транспортировать "Оттер" обратно в Штаты слишком накладно. Совершенно естественно, что в средиземноморском регионе никто не бросился покупать гидросамолет, специально приспособленный к суровым условиям Северной Канады, и он достался мне по дешевке. Большинство людей думали, что я спятил, но оказалось, что можно делать деньги на перевозках между Балеарскими островами - Ивиса, Мальорка, Менорка и Форментера. По крайней мере, за сезон я кое-что зарабатывал, да еще подворачивались дополнительные рейсы, вот как этот, например. Предсказания Хименеса оправдались. Стояла чудная безоблачная ночь, светила полная луна, и звезды будто отступили к горизонту. Полет доставлял удовольствие, но меня беспокоили кое-какие мысли; я включил автопилот и еще раз посмотрел на карту. Сколь-нибудь заметного ветра не было, не более пяти узлов, и это позволило мне точно определить расстояние. Проделав необходимые расчеты, я налил чашку кофе из термоса и закурил.

Прошло ровно тридцать восемь минут с тех пор, как я вылетел из Картахены. Перейдя на ручное управление, я снизился до двух тысяч футов и ровно через три минуты увидел сигнал - голубой свет, а потом шесть вспышек красного. Вспомнил старую шутку Тэрка, который клялся, что в древней китайской книге сигналов это обозначало: "Имею на борту женщин".

Я быстро спустился и сделал круг над судном, сорокафутовой дизельной яхтой из Орана, насколько я понимал, хотя все эти детали меня не касались. Красный свет зажегся снова, я развернулся по ветру, сбросил газ и приступил к посадке. Море казалось довольно прохладным, но видимость, благодаря полной луне, была отличной. Я прогазовал, чтобы выровнять машину на спуске, и сел на воду, подняв тучи брызг. Не заглушая мотор, открыл боковую дверь.

Яхта уже двигалась ко мне. Подойдя на двадцать или тридцать ярдов, она заметно сбавила ход. Я насчитал на палубе четверых человек, и еще один находился в рубке. Всех их видел совершенно ясно в лунном свете.

С правого борта уже спустили на воду резиновую лодку, двое спрыгнули в нее и погребли ко мне. Они подошли под мое левое крыло, и высокий бородатый мужчина в желтом дождевике ступил на поплавок, прижимая обеими руками к груди объемистый пакет. Он быстро обрел равновесие и передал пакет мне. Как только я взял его, он, не говоря ни слова, вернулся в лодку, и они начали грести к яхте. Я тут же поднялся в воздух и увидел, что яхта тронулась с места и взяла курс на северное побережье Африки.

Уже через пять минут я снова достиг высоты в три тысячи футов и держал точный курс на остров Ивиса. Как сказал Тэрк, все очень просто, но каждый раз, когда я повторял это представление, мы делили с ним пару тысяч настоящих американских долларов.

Впервые я увидел Тэрка привязанным за руки и за ноги к дереву на краю небольшой поляны в джунглях. Эта поляна использовалась как базовый лагерь северо-вьетнамских регулярных войск, действовавших в тылу американцев. Шел дождь, что никого не удивляло, поскольку стоял сезон дождей. Несмотря на жалкое состояние Тэрка, я понял, что он - сержант морской пехоты. Они оставили меня связанным возле него. Прежде чем уйти, один из охранников пнул меня в бок ногой достаточно сильно, чтобы сломать пару ребер, и мне пришлось немного покорчиться от боли в грязи. Сначала показалось, что Тэрк спит, но он открыл один глаз и не мигая уставился на меня.

- Как это случилось, генерал?

Я ответил:

- Вы ошиблись. Я командир эскадрильи. По-вашему - майор.

И тут он открыл второй глаз.

- Эй, с каких это пор британцы участвуют в нашей войне?

- Они и не участвуют, - усмехнулся я. - Я обучал пилотов. Несколько коротких командировок от Королевских военно-воздушных сил, а потом года два назад получил назначение в Королевские австралийские военно-воздушные силы. Это мой второй приезд сюда.

- И что же случилось?

- Я договорился, чтобы меня подбросили на вертолете "Медивак" из Динь-То в Сайгон. Во время полета мы заметили внизу, на рисовом поле, наш разбитый самолет, а рядом с ним кто-то махал нам.

- И вы спустились в порыве милосердия и только потом поняли, что совершили большую ошибку?

- Нас взяли под перекрестный огонь два крупнокалиберных пулемета. Только я один выбрался оттуда целым.