Бей в кость

22
18
20
22
24
26
28
30

— Как здоровье, Олег Сергеевич? — улыбаясь, спросил профессор.

— Без видимых ухудшений, — капитан улыбнулся щербатым ртом и отложил на тумбочку «Похождения бравого солдата Швейка».

— По-моему, это очень даже неплохо! — порадовался Сергей Сергеевич. — На мой взгляд, вы стали пободрее, и оптимизма у вас побольше. Возможно, от чтения Гашека? Который раз перечитываете?

— Не помню точно. Может, в двадцать пятый уже. Я эту книжку еще в седьмом классе первый раз прочитал. Причем родители у меня ее несколько раз отбирали — считали, будто она жутко неприлична.

— Да, по сравнению с товарищем Лимоновым — это невинная книжечка, — усмехнулся профессор.

— Но самое главное — очень смешная. Уже наизусть выучил некоторые места — а все равно смешно. Жалко, что Гашек ее не дописал.

— Согласен, — кивнул Баринов. — Значит, оптимизма у вас прибыло. Может, и в отношении сотрудничества с нами у вас изменилась позиция?

— Не так, чтобы совсем, но немного изменилась. Я ведь уже понял, что вы можете вытащить из меня любую информацию в любой удобный для вас момент. Причем не кулаками и пинками, как это пытался сделать Воронков, а абсолютно безболезненно и даже незаметно для меня самого. Может, при помощи каких-то препаратов, а может, при помощи каких-то приборов, неизвестных широкой публике.

— Интересно, из чего вы такой вывод сделали? — прищурился директор ЦТМО.

— Интуиция, не более того. Создается впечатление, будто ваши визиты или визиты вашего помощника Владимира Николаевича с уговорами добровольно отдать архив — чисто отвлекающие маневры. Может, потому, что вы выглядите очень самоуверенно, может, еще что-то подсказывает, что вам нужно не столько узнать, где этот архив хранится и имена людей, которые мне помогают, сколько желание меня переубедить. То есть не получить от меня информацию, а сделать вашим идейным союзником. По меньшей мере — сотрудником, работающим не за страх, а за совесть.

— Недурно, — кивнул Сергей Сергеевич. — Направление ваших мыслей меня очень радует. Я бы сказал, что могу полностью подтвердить ваше предположение.

Но как явствует из вашего иронического тона, вы пока не чувствуете необходимости стать моим сотрудником.

— Да, не готов. А идейным союзником — и вовсе.

— Тут я вынужден опечалиться и сказать, что это весьма прискорбно. Вы сами сказали, Олег Сергеевич, что информацию о вашем архиве я могу получить в любое время. Это правда. Я могу сделать вам инъекцию, которая на трое суток превратит вас в самого исполнительного помощника. Вы сами по первой же просьбе расскажете, где находятся ваши «чемоданы с компроматом», и проводите моих людей туда, где они, условно говоря, «закопаны». Опять же по первому требованию вы сообщите мне фамилии, имена, клички, адреса и явки тех, кто с вами работает, если, конечно, у вас еще кто-то остался. Есть и другой способ. У меня в хозяйстве есть девушка-экстрасенс, которая взломает вашу память и вынет оттуда все ту же информацию. Наконец, у меня есть техника, которая перепишет все нужные «файлы» прямо из вашей головы.

— И почему же вы не применяете против меня ваше могущество?

— Потому что так я поступаю с врагами, с которыми у меня>1 нет ни желания, ни возможности сотрудничать. Вы мне нужны .как друг, ибо все то, что я о вас знаю, заставляет меня проникнуться уважением к вашей деятельности и той «донкихотской борьбе», которую вы ведете без малого десять лет. У меня много хороших, честных, исполнительных и умных сотрудников. Но большинство из них, должен признаться, прежде,всего работают за хорошие деньги, за материально-бытовые условия, которых они никогда не получили бы в другом месте.

Есть и такие, для которых выход из-под моей «крыши» означает почти немедленную и иной раз мучительную смерть, кому-то из них, строго по закону, грозит пожизненный или многолетний срок заключения. Среди них есть и те, кто меня ненавидит, но вынужден честно служить, потому что боится. От некоторых таких я избавляюсь, выжав из них все, чем они могли быть полезны, до последней капли, других продолжаю терпеть, ибо от них еще может быть какая-то польза, третьих держу под постоянным контролем. Но с вами мне такого сотрудничества не хотелось бы…

— Давайте тогда определим возможность сотрудничества вообще, — предложил Чугаев, сильно посерьезнев. — Я, как вы изволили заявить, «по-донкихотски» борюсь с людьми, которые исключительно ради собственной корысти предали и оболгали идею, которой прежде служили, взбаламутили и обманули народ, ограбили его до нитки, заставили грызть друг другу глотки в борьбе за денежные знаки, стравили между собой целые народы и выполнили то, чего не смог Гитлер — разрушили СССР. Вы — типичный представитель таких людей.

Какой у нас может быть союз с вами?!

— Жестоко… — вздохнул Баринов. — Хотя, возможно, вы помните, что однажды Ленин выдвигал такой лозунг: «Врозь идти — вместе бить!» И в гражданскую войну, как известно, большевики заключали временные союзы и с махновцами, и с эсерами, и даже с националистами, типа Амангельды Иманова. А во Второй мировой войне не погнушались заключить договор о дружбе и границах с Германией. Что бы там сейчас ни говорили, а немцы, скорее всего, взяли бы Москву, если б начинали наступление не от Бреста и Львова, а от Негорелого и Шепетовки!