– Скоро зима, – объяснил Борис. – Мы должны быть готовы ко всему. Как окажемся в Чечне, переоденемся в американский камуфляж. Боевики все в таком ходят. На юге Ичкерии нарваться на русских сейчас невозможно. Границу с Грузией и Азербайджаном наши пограничники не охраняют. Отсюда боевики и получают продовольствие, оружие и пополнение в живой силе. Если раньше через Ингушетию и Дагестан можно было, то сейчас там «санитарная зона». Кончилась их лавочка с беспрепятственным проходом. Если и Грузию с Азербайджаном перекроют, хана им придет. Но это значит, в Чечню введут войска. И тогда полномасштабная война. Этих духов здесь полным-полно, и вооружение у них на уровне.
– Привет, мужики! – войдя, кивнул молодой мужчина с черной бородкой и пышными усами. – Значит, вы идете?
Вошедший следом Леван остановился у двери.
– Значит, мы, – усмехнулся Илья.
– Ты – чеченец, – проводник остановил свой взгляд на Исе, – почему сам не ведешь?
– Если бы он мог, – ответил Леван, – то с тобой бы договариваться не стали.
– Выходим в четыре тридцать, – сказал проводник. – В это время вы должны быть на месте. Отсюда выйдете в четыре. Ехать двадцать минут. Там все дела сделаем – и вперед. Выходим в четыре тридцать, – повторил он и вышел.
– Серьезный мужик! – усмехнулся Илья.
– Это и дело серьезное, – без улыбки сказал Бабич.
– А что за все дела? – спросил Калмыков.
– Нужно будет приладить снаряжение и оружие, чтоб было удобно и не постукивало, – ответил Леван, – сходить в туалет, покурить, если кто курит. Потому что при переходе времени на туалет и перекур не будет.
– Ясно, – кивнул Денис.
– Сейчас наденьте и подгоните камуфляж, – посоветовал Борис, – чтобы там время не терять. Спать ложимся через час. Чтобы привыкнуть к экипировке, каждый будет ходить со своим багажом и оружием.
Илья, понимающе кивнув, одобрительно и с уважением заметил:
– Знаешь ты дело!
– Не знал бы, – отрезал Борис, – сидел бы дома!
– Вот здесь, – указал авторучкой на крупномасштабной карте пожилой грузин.
– Время? – кивнул стоявший рядом с ним молодой усатый мужчина в горном камуфляже.
– В четыре тридцать.
– Пятеро, – пробормотал молодой. – В четыре тридцать. Пойдут тихо?