Владимир с трудом, из-за сухости во рту, проговорил:
– Катя, не плачь.
– Да, да, конечно! Как ты, Володя?
– Нормально. Сколько сейчас времени?
– Почти полдень.
– Долго же я был в отключке, меня оперировали?
– Недолго. Главная угроза состояла в том, что ты потерял много крови. Но в больницу ночью почти весь отдел собрался! Все как один кровь свою предлагали! Теперь все будет хорошо, главное, ты пришел в сознание.
Владимир попытался изобразить улыбку:
– А иначе и быть не могло! Кузьмичева не так просто завалить. Вот как, Катюша, жизнь складывается. Начал службу боевую рядом с Кореневым и с тобой и заканчиваю ее с вами. И познакомились мы с тобой, Катюша, в госпитале, и на пенсию придется из больницы выходить. Чирчик, Катя, помнишь?
– Ну, как же? Тебя тогда с перебитыми ногами к нам доставили.
– Да и сейчас я прострелен, и ты вновь рядом, у больничной койки.
Катя поправила простыню на муже:
– Ты полежи, Володя, я врача позову. Он приказал сообщить, когда ты придешь в себя. Я недолго, хорошо?
– Ну, раз имеешь приказ, иди.
Супруга вышла, Кузьмичев остался с Кореневым.
– Достал-таки, старшина, этого козла Фому?
– А разве могло быть иначе?
Бывший рядовой разведывательной роты согласился:
– Да, иначе быть не могло!
– А у тебя как дела с Бурбоном?