– Вперед, твари! – он уже торопил боевиков, держа в каждой руке по пистолету. – Вперед!
У него была выгодная позиция для наблюдения. Он скрывался в полумраке. Фары «Эксплорера» били в сторону от автобуса и того места, где скрывались Инсаров и его младший товарищ. Их можно было бы заметить в светлое время суток. Одного – в проеме конторки. Другого – на крыше склада в конце помещения.
Куница рванул вперед, фиксируя ствол гранатомета, превратившегося в оружие устрашения, на каждом месте в автобусе, и все они оказались пусты. Мерцающий свет трех светильников на потолке не мог обмануть командира группы: здесь не было ни людей, ни товара.
– Назад! – Он спиной толкал Зубочистку. Тот – ставшего позади товарища:
– Назад!
– Уходим!
Они развернулись в третий уже порядок, были готовы достойно встретить штурмовиков МВД, ФСБ, внутренней службы ГТК, кого угодно. Но разом повернулись в обратную сторону.
– Черт! Черт! – сквозь зубы выругался Инсаров. Он не верил своим глазам. Судя по напору и настрою Куницы, он должен был снести проволоку, а та выдернуть чеку ударника... Но взрыва не произошло. Почему?.. Инсаров переборол в себе желание с головой броситься в атаку, но только для того, чтобы сложить голову. Даже два человека – Куница и Зубочистка – не оставили бы ему ни одного шанса. А их шестеро. По-прежнему шестеро.
И Андрей не стреляет. Молодец. Потому что стрелять должен по взрыву, а взрыва нет. И не будет. «Не будет, твою мать!» – выругался Инсаров. Через несколько секунд боевиков и след простынет. Они в здравом уме и не станут обыскивать помещение, где не сработала одна ловушка, но могла сработать другая.
Андрею пришлось нелегко. Он с трудом унял дыхание, погасил волнение, вызванное справедливой ненавистью и предвкушением скорой отместки. Он не видел Счастливчика, но видел цель над ним. Поймав в прицел стеклянную бутыль, он нажал на спусковой крючок. Бутыль, показалось Андрею, не лопнула, а разорвалась с оглушительным грохотом.
– В расчете, – бросил он, отпуская винтовку.
Через две секунды он уже стоял на полу в складе. Еще через пару секунд его силуэт можно было заметить в проеме пожарного выхода. Он был на полпути к машине, когда услышал за спиной громкий звук выстрела.
– Они тебя на куски порежут, – сказал он, занимая место за рулем. С трудом отогнал шалую мысль – нажать на клаксон, прощаясь с инструктором, который за один месяц подготовил из него классного бойца.
Красное пятно прицела, находящееся в поле зрения Куницы, подрагивало на цели. Встроенный дальномер, позволяющий точно наводить гранатомет на цель, находящуюся на удалении без малого четыреста метров, показал расстояние до конторки, где лопнуло стекло: сорок метров. Куница нажал на спусковой крючок, не задумываясь. Курок взвелся и, освободившись, ударил по бойку. Светошумовая граната вылетела из ствола. Пороховые газы устремились из ствола через трубку и надавили на поршень, который освободил барабан. Пружина провернула его, и со стволом совместился следующий патрон. Барабан снова оказался заперт, что означало его готовность к следующему выстрелу. И Куница снова спустил курок.
Первая граната ударилась в верхний край стены, срикошетила от нее и спикировала в помещение через брешь в потолке. Она разорвалась в воздухе в середине помещения, и эффект от взрыва удвоился. Звук силой сто восемьдесят децибелов и световая вспышка в пять миллионов свечей плюс избыточное давление буквально вытолкнули Виктора Инсарова из укрытия. Зрачки его сузились, и он практически ничего не видел. Ошарашенный, он мотал головой. Через секунду или две он пришел бы в себя, но уже было поздно...
Когда Игорь Куницын подошел, снимая на ходу «сферу», двое боевиков повалили Инсарова на пол и заломили руки за спину.
– Поднимите его, – приказал командир, вытирая влажный лоб ладонью. – И посветите!
Тотчас в помещении вспыхнули четыре боевых фонаря, укрепленных на оружии, и осветили лицо Инсарова.
Куница долго всматривался в знакомое и в то же время чужое лицо, гоня прочь тошнотворный приступ дежавю. И вдруг перед его мысленным взором предстал Никита Гуров. Он отвечает на вопрос о том, хорошо ли он знает Королев: «Хорошо этот город знал наш бывший командир. Витя Инсаров родился там».
«Родился здесь», – мысленно поправил старого товарища Куница. И – вдруг рассмеялся. «Он родился здесь. И его рождение сопровождалось оглушительным грохотом и ослепительной вспышкой. Парень из преисподней».