Невидимая угроза

22
18
20
22
24
26
28
30

– Петро, – брякнул я первое пришедшее на ум имя.

– Петруха, значит, – сказала Антонина и задумчиво выпила свою порцию.

– Ну…

– Друг у меня был… в молодости… – Глаза Антонины увлажнились. – Петруха… Петька.

– Ты еще кого-нибудь вспомни, – сварливо сказал Гоша. – У тебя много их было.

– Затки пасть! – неожиданно окрысилась Антонина.

– Тихо, друзья, тихо! – подал и я голос, опасаясь, что наше "застолье" может превратиться в потасовку; а это было очень нежелательно.

Бомжи умолкли. Все верно – кто платит, тот и заказывает музыку. Как ни крути, а сегодня я выступил в роли спонсора. Что в нелегкой жизни бомжей случается очень редко, если не сказать – никогда.

Мы опять, как выразилась Антонина, "накатили". Я пил очень мало, только для вида. Меня еще ждала работа.

Наверное, бомжи замечали, что я сачкую, но помалкивали. Меркантильные соображения в таких случаях всегда перевешивают дух товарищества. Не хочешь пить – не пей, нам больше достанется. Так – или примерно так – думают собутыльники.

С какого-то момента я начал замечать, что Гоша почему-то начал пристально всматриваться в меня. Может, узнал?

Нет, нет, такого просто не может быть! Я никогда прежде с ним не встречался, а зрительная память у меня пока на высоте. Возможно, до Гоши дошло, что я не настоящий бомж. Но это еще нужно доказать. А зачем ему это?

В общем, я стал в этой компашке чувствовать себя неуютно. А Гоша все смотрит и смотрит… Вот сволочь!

Принесла нелегкая этих клиентов на мою голову…

– Антошка, глянь, – вдруг сказал Гоша нехорошим голосом. – Нет, ты только глянь на него!

– Чего тебе еще? – недовольно спросила Антонина. – Ты опять за свое!?

– Я завсегда за свое! – запальчиво выкрикнул Гоша. – Эта морда… этот твой Петруха мою кепку стибрил!

Вот!

Я внутри обмер. Ну, Дейзик, ну, сукин сын, удружил…

– Он не мой! – резко ответила Антонина.