– Образно говоря, – сказал я.
– У нас есть специальная методичка, – пояснил Михаил. – Как говорить о восставших и кваzи с детьми до пяти лет, до девяти, до пятнадцати… Как говорить со взрослыми мужчинами. Как говорить со взрослыми женщинами.
– Со стариками? Со старухами?
– Конечно.
– Какие же вы расчётливые, – сказал я.
– Да. И мы этим гордимся.
– А это из методички «как говорить с людьми, не любящими кваzи»? – спросил я.
Михаил кивнул:
– Совершенно верно. Я же говорю – ты хороший полицейский. Зря торчишь на этой технической работе.
– Где же ещё можно безнаказанно отрубать восставшим головы… – буркнул я, подходя к машине. – Ты лучше скажи, твой сын успокоился?
– Почему он должен успокоиться? – осторожно спросил Михаил. – Он и не был взволнован.
– Ну раз ты ничего не говоришь о результатах теста, значит, убедились – я к Найду отношения не имею?
Михаил остановился, недоуменно посмотрел на меня. Спросил:
– Как я могу говорить о результатах теста, если конверт в твоём кармане?
– Моём?
– Вчера я положил конверт в карман твоего пиджака, – пояснил Михаил. – Пока мы спорили.
– Карманник, – сказал я восхищённо.
– Только наоборот. У тебя там настоящий склад, гора бумаги.
– Грязные носовые платки, наверное, – сказал я. – Как жаль, что сейчас я в форме. Не могу вернуть конверт сразу. Но верну, не сомневайся.
Михаил только вздохнул. Открыл машину, сел за руль.