В вечерних сумерках Шаповал заметил, как нахмурился Дружинин.
– Едва ты женишься, Толян, как тебя тут же турнут из группы. Ты к этому готов?
Шаповал промолчал.
– Что-то я не слышал от тебя прежде, что ты собираешься уйти из «Антитеррора», – напомнил Дружинин.
– Ну почему, если я в «Антитерроре», то не могу иметь семью? – прорвало Шаповала. – Это же бред! Что за идиотские порядки?
– Начальству виднее, – пожал плечами Дружинин. – Раз запрещают жениться, значит, есть на то причины.
– Да нет никаких причин! У Удалова-то есть семья!
– Он командир. Ему одному только и позволено.
– А мне?!
Шедшая впереди Светлана обернулась.
– Потиш-ш-ше! – зашипел на друга Дружинин. – Поменьше экспрессии!
Шаповал вздохнул.
– Ты мне друг, – сказал Дружинин примирительно. – И за тебя я Светку отдал бы без раздумий. Ей тяжело одной, я же вижу. Ей нужен крепкий, надежный парень, вроде тебя. Но ты для себя хотя бы сначала реши, готов ли бросить все, уйти из «Антитеррора», чтобы с ней жить. Если не готов – не морочь ей голову. Она много плохого уже видела и человеком осталась, заслужила право на счастье. Я хочу, чтобы у нее все было хорошо.
Некоторое время шли молча, думая каждый о своем.
– Ты не подумай, что я как горилла какая-то одичавшая, – неожиданно сказал Шаповал. – Ты же знаешь, нам не запрещают с женским полом общаться. Здесь совсем не то. Смотрю я на нее – и хочется мне покоя и семейной жизни. Честное слово, Андрюха. Чтоб каждый вечер жена у порога встречала, чтоб дети, чтоб отпуск в положенное время, чтоб… – Он махнул рукой и замолчал.
Дружинин взял его за плечо и повернул к себе лицом.
– Что-то ты мне сегодня не нравишься, Толян. Что произошло?
– Не знаю. Устал я.
– В «Антитерроре» устал?
– Вообще устал. Жить устал. Мне иногда кажется, что я уже десять жизней прожил, и так мне тяжело!