Помеченный смертью

22
18
20
22
24
26
28
30

31

Запущенный Бородиным механизм завертелся. Его близость к большим людям дала возможность выйти с информацией о человеке по фамилии Рябов на самый верх. И начался большой переполох. То, что поначалу выглядело лишь как разовая акция, пусть жертвой даже и оказался министр, теперь принимало зловещий и пугающий характер. Версию о том, что Григорьев просто кому-то мешал, за что и поплатился, отбросили и принялись лихорадочно разрабатывать другую – это была версия о зреющем в недрах бывшего КГБ заговоре. Теперь Григорьев представлялся лишь первой, но далеко не самой важной жертвой из длинного списка, составленного кем-то, о ком власти пока не имели ни малейшего представления. Разгромленный и просвечиваемый насквозь людьми президента бывший КГБ таил, как обнаружилось, опасность. Кто-то там уцелел, пройдя через сито чисток, затаился до поры и вот показал зубы, укусил, и полилась кровь. Акция с Григорьевым не могла быть единственной, за ней неизбежно последуют новые жертвы. Так считали люди, ведущие расследование, и Бородин не собирался их в этом разубеждать.

Сам он был уверен, что никто не будет покушаться на президента, что следующая жертва – он, Бородин, но поднявшийся переполох был ему выгоден. Возможно, люди, направляющие руку убийцы, затаятся, чтобы переждать неспокойное время, и у Бородина будет короткая передышка, которой ему как раз хватит на то, чтобы закончить дела. Потом он улетит в Лондон и заляжет там, никто его не сможет найти ни через неделю, ни через месяц, а по прошествии какого-то времени он сможет вернуться в Москву – все уже будет позади, и сделка состоится, и никому до Бородина уже не будет дела. Зачем кому-то его жизнь, если сделка состоялась и уже ничего нельзя поправить. Убить, чтобы просто отомстить за упущенную выгоду? Серьезные люди вряд ли на это пойдут. А то, что за ним охотятся именно серьезные люди, а не шпана из бывших рэкетиров, Бородин был уверен стопроцентно.

Он свое обещание сдержал, и фамилию Морозова не назвал никому. Сказал, что был телефонный звонок и некто – он специально подчеркнул, что голос говорившего был ему незнаком, – этот некто сообщил ему о Рябове и о следе КГБ. Человек не назвался, а причину звонка Бородину объяснил тем, что, по его информации, Бородин и покойный слыли приятелями, и кому же еще сообщать о своих подозрениях, как не бывшему другу покойного министра.

Бородин ежедневно приезжал на сеансы к Морозову, но темы Рябова они не коснулись ни разу, делая вид, что ничего и не было. Бородин этому радовался, потому что опасался, что его подслушивают. Это было вполне объяснимо, потому что на расследование были брошены большие силы и люди, разыскивающие убийцу, наверняка не останавливались ни перед чем, собирая необходимую для них информацию.

Всех подробностей разыскных мероприятий Бородин не знал, но кое-что до него доходило через высокопоставленных знакомых. Главной новостью было то, что Рябова нигде не могли найти. Ни его самого, ни даже каких-либо следов, указывающих на то, что этот человек когда-либо существовал. Ни в каких документах о нем не было упоминаний. О человеке по фамилии Рябов не мог вспомнить никто из опрошенных сотрудников службы безопасности – и те, кто еще работал, и те, кто давно отошел от дел.

Бородин не выдержал и после одного из сеансов, выведя Морозова на улицу, где вероятность подслушивания была меньше, сказал, заглядывая доктору в глаза:

– Рябова ищут, но его нигде нет.

– Прячется, – ответил на это Морозов бесцветным голосом.

– И следов его нет. Его как будто и не было. Понимаете? Никаких упоминаний о нем. Нигде.

– Следы могли быть уничтожены.

– Но не все.

– Почему же? – пожал плечами Морозов. – Сколько раз КГБ реформировался за последние годы? Не счесть. И в той суматохе какие-то документы запросто могли исчезнуть.

При слове «документы» Бородин вскинул голову, что-то вспомнил:

– Он же вам свои документы показывал! Паспорт!

– Поддельный, наверняка.

Но Бородина сейчас не это волновало.

– Там была фамилия! Он же живет сейчас под этой фамилией! Его в два счета разыщут! Фамилия какая там была?

– Не помню, – признался Морозов. Подумал и добавил: – Имя у него, кажется, Кирилл.

– Точно? – с сомнением просил Бородин.