Не было печали

22
18
20
22
24
26
28
30

— Благодарю. По-моему, он за границей. Где-нибудь в жарком месте. Боюсь, правда, не таком жарком, как мне хотелось бы.

— М-м. А что вы имеете в виду, говоря, что ему здесь ничего не принадлежит?

— Только то, что сказала. Дом, мебель, машина — это все мое, — она резко выдохнула дым. — Можете поинтересоваться у моего адвоката.

— А я-то думал, это все на деньги вашего мужа…

— Не называйте его так! — Вигдис Албу затянулась так глубоко, будто собиралась выкурить сигарету за одну затяжку. — Ну да, деньги у Арне были. И достаточно, чтобы купить и этот дом, и мебель, и машины, и одежду, и загородный дом, и украшения, которые он мне дарил, только чтобы я щеголяла в них, когда мы собирались с нашими так называемыми друзьями. Чужое мнение — вот что для Арне было главным. Мнение его родни, моей, коллег, однокашников. — Гнев придал ее голосу какое-то тяжелое, металлическое звучание, словно она говорила в мегафон. — Все мы могли быть лишь зрителями на празднике под названием «великая жизнь Арне Албу» и восхищаться им, когда дела шли хорошо. Если б Арне с такой же энергией занимался делами компании, с какой старался сорвать аплодисменты окружающих, то, вполне вероятно, «АО Албу» не рухнуло бы, как это случилось на самом деле.

— М-м. А вот «Вестник предпринимательства» пишет, что «АО Албу» — успешное предприятие.

— «Албу» — это семейное предприятие. Акции его на бирже не зарегистрированы, и ему необязательно предоставлять подробную бухгалтерскую отчетность. Арне создавал впечатление, что фирма приносит прибыль, продавая ее собственность, — она с силой затушила в пепельнице недокуренную и до половины сигарету. — Пару лет назад у фирмы появились проблемы с ликвидностью, а Арне один нес ответственность по долгам, вот он и перевел и дом, и всю остальную собственность на мое имя и имя детей.

— М-м. Но ведь покупатели заплатили запрошенную цену. Тридцать миллионов, писали в газете.

Вигдис горько усмехнулась:

— Выходит, и вы купились. Что ж, понятно, красивая история — фирма продается, чтобы владелец мог больше заниматься семьей. Арне на такие штучки горазд, этого у него не отнимешь. Я скажу так — у него был выбор: либо добровольно расстаться с предприятием, либо объявить себя банкротом.

— Ну а где же тридцать миллионов?

— Арне, когда захочет, может быть чертовски обаятелен. Люди в таких случаях легко ему верят. Поэтому он прекрасно ведет переговоры, особенно в сложных ситуациях. Вот почему и банк, и поставщик некоторое время помогали ему удерживать фирму на плаву. В права собственности вступил поставщик, но в договор с ним, который должен был стать актом о безоговорочной капитуляции, Арне удалось включить два пункта. Во-первых, он сохранил за собой загородный дом, который записан на его имя. А во-вторых, покупатель согласился указать цену в тридцать миллионов. Для него это не суть важно — именно столько задолжало ему «АО Албу». А вот для имиджа Албу это имело колоссальное значение. Ему ведь главное — лицо сохранить. А тут вместо банкротства удачная продажа предприятия. Не слабо, правда?

Она откинула голову и расхохоталась. Харри заметил небольшой шрам у нее на шее прямо под подбородком.

— Ну а что насчет Анны Бетсен? — поинтересовался он.

— Его шлюхи? — Она положила свои стройные ноги одну на другую, пальцем убрала со лба прядь волос и уставилась равнодушным взглядом в какую-то точку на стене. — Да она для него просто игрушкой была. А ошибка его в том, что он слишком открыто похвалялся в своей мужской компании любовной связью с настоящей цыганкой. Но далеко не все, кто ходил у Арне в друзьях, считали себя обязанными хранить его тайны. Короче говоря, мне все стало известно.

— Ну и?

— Я дала ему шанс. Ради детей. Я женщина разумная, — она посмотрела на Харри из-под тяжелых век. — Но он им не воспользовался.

— А может, он понял, что она для него не просто игрушка?

Она не ответила, только сжала тонкие губы.

— У него был кабинет или что-то в этом роде? — спросил Харри.