– Какая глупость!
В экипаже он обнял рукой талию Элен, – «чтобы расправить складки корсета».
– Куда вас отвезти? – спросила она.
– К вам. Вы возвращаетесь к Раймонду?
– Ничего подобного. Я возвращаюсь в мой отель, на улицу Катина.
– Прекрасно. Значит – улица Катина. Экипаж продолжал свой путь.
– И Раймонд отпустил вас так рано, на восходе солнца?
Она сделала презрительную гримасу.
– Едва ли он сумел бы не «отпустить» меня. Я его оставила таким сонным, что он, наверно, даже не заметил моего ухода.
– Серьезно? Вы его утомили до такой степени?
– Представьте. Впрочем, это вас не касается.
Она улыбалась уголками губ в то время, как рука Фьерса ласкала ее плечи. Они смеялись оба, думая об одном и том же.
– Смешно, в самом деле, – пробормотала Элен. – Он молод, крепок, силен… и…
– И все-таки, он скоро устал?
Она утвердительно наклонила голову, опуская стыдливо ресницы.
– Бог мой, – сказал Фьерс, – он молод, если вам угодно. Ему тридцать лет, моя дорогая.
– В самом деле?
– … Тридцать лет, несколько интриг… Я не хочу поддерживать в вас иллюзии, утверждая, что вы были его первой любовью… Несколько интриг там и здесь… Он не совсем нов, как бы то ни было. Товар, который красуется на выставке, скоро утрачивает свежесть.
– В тридцать лет?
– Увы! Мне только двадцать семь, и представьте, у меня бывают очень утомительные ночи.