Фома Фомич снова ощупывает каждую деталь старой, отжившей свой век машины, называвшейся когда-то «американкой», и покачивает головой:
— Это нужно же, такой утиль наладить! Видать, виртуоз какой-то ее латал. Боюсь только, как бы она снова не развалилась.
— А вы не бойтесь, виртуоз тот будет рядом. Меня интересует только одно — сможете вы на ней работать?
— Я на таких у партизан листовки печатал.
— У каких партизан? — удивляется Корнелий. — Вы же говорили, что работали в каком-то религиозном журнале, издававшемся на оккупированной территории Советского Союза.
— Да, это верно, — кивает лысой головой Фома Фомич. — Сотрудничал одно время в «Православной миссии», возглавляемой митрополитом Сергием Воскресенским.
— Полностью миссия эта называлась, кажется, «Православной миссией в освобожденных областях России»? — уточняет отец Феодосий.
— Это тоже верно. Имелись в виду оккупированные немцами Псковская, Ленинградская и Новгородская области. Судьба, однако, швыряла меня и туда и сюда. То к партизанам, то к оккупантам…
«Небось по заданию гестапо», — догадывается Корнелий, но на этот раз уточнять не находит нужным. Решает, что лучше этих подробностей ему не знать.
— Я вообще чего только не печатал за свою жизнь, — продолжает Фома Фомич. — Даже фальшивые деньги пришлось однажды!
— И все сходило?
— Не всегда. Но на всю катушку за грехи мои еще ни разу не получал. Всякий раз выкручивался. При боге все ведь проще было…
— Как это — при боге?
— Говорят же, «при царе», «при немцах». В таком примерно смысле.
— А почему проще?
— Было на кого свалить. Черт, мол, попутал. Вы, как лицо духовное, понимаете, надеюсь, что бог и черт — одна корпорация. А теперь за все самому приходится. Вот и боюсь, как бы не продешевить, взявшись за вашу работу. Уголовно наказуемое сие…
— Вы ведь читали текст. В нем ничего против властей…
— Почему бы вам в таком случае, отец Феодосий, не тиснуть свое сочинение с помощью московской патриархии?
— Боюсь, в соавторы кто-нибудь напросится.
— Вам виднее. Материал действительно эффектный. Прошу, однако, оплатить не только труд мой, но и риск.