— Я завтра, Тамара Николаевна.
— Сколько я уже этих завтраков видела, — Чащина погрозила пальцем.
— И Усова, — женщина посмотрела на девушку. — Наташа, завтра принесешь?
Усова сидела с изумленным видом, до нее видно не сразу дошло, она медленно встала.
— Тамара Николаевна, но я сдавала! Вчера еще! — в ее голосе проскальзывала паника.
— Наташа, если бы сдавала, она бы лежала. Нет твоей работы, — намного мягче, чем сказала бы это, например мне, пояснила преподавательница.
— Но я точно сдавала! — в голосе проскользнула паника.
— Ладно, посмотрю, садись, — сказала Чащина.
На Усову будто ведро воды вылили, ледяной. Прямо так льдом, куском грохнули. И ведро сверху. Даже ее кудряшки, казалось, начали выпрямляться. Она в растерянности обернулась на Васю. А тот сидел удивленный не меньше.
— Вот работы я возвращаю. Нужно будет устранить замечания и сдать.
Чащина встала и положила наши работы на первую парту.
— Раздайте, — кивнула она Ирине, нашей старосте, чуть полноватой девушке, избранной на эту должность по принципу «только не я», и как раз сидящей за этой самой партой.
Как обычно, моя, вернулась. Листнул. Понятно «Цифры не по ГОСТу!», «Где промежуточный расчет». Ладно, фигня. Специально листы с расчетом не положил. Знал, что докопается, так пусть хоть до того, к чему я готов.
А Вася сидел, как будто перед ним бомбу положили. Двинешься и взорвешься. Молится наверно.
Дрожащими руками он перелистнул страницу. Хорошо, что варианта всего три было. По количеству рядов. А эта Наташа на нашем сидит. Сразу я как-то не подумал.
— Успел? — спросил я его.
Он посмотрел на меня ошарашенными глазами.
— Как это? Я же… а вот…, - у него просто дар речи пропал.
Еле сдерживаясь, чтобы не заржать, я спросил:
— Ты о замечаниях? Забей, немного же их. За вечер исправишь.