Племянник скрылся из вида, увлекаемый машиной. Когда же показался снова, протянул руку с розовыми пальцами, мягко зовя:
— …Джим?..
Джим выдвинул вперед правую ногу.
— Нет! — Вилл бросился к нему.
Он ударил, схватил, удержал Джима; они покачнулись, они вместе упали на землю.
Озадаченный племянник пропал во мраке, став на год старше. «На год старше, — подумал Вилл, лежа внизу, — на год старше, больше, коварнее!»
— Ради бога, Джим, скорей! — Вскочив на ноги он подбежал к пульту управления — загадочному скоплению металлических выключателей, фарфоровых изоляторов и шипящих проводов.
Вилл дернул нужную рукоятку. Но Джим, бормоча что-то, подскочил к нему сзади, схватил за руки.
— Вилл, ты все испортишь! Брось!
Он рывком вернул рукоятку в прежнее положение.
Вилл обернулся и ударил его по лицу. Держа друг друга за локти, они зашатались, потеряли равновесие и упали прямо на пульт.
Вилл увидел злого мальчика — еще на год старше, он уплывал с каруселью в темноту. Пять-шесть кругов, и он станет выше их обоих!
— Джим, он убьет нас!
— Только не меня!
Вилла ударило током. Он с криком отпрянул, стукнул кулаком по рукоятке выключателя. Пульт управления фыркнул. К небесам взлетели электрические искры. Мощный разряд сбил с ног Джима и Вилла. Лежа на земле, они смотрели на взбесившуюся карусель.
Злой мальчик просвистел мимо, судорожно цепляясь за бронзовый стержень. Он чертыхался. Он плевался. Борясь с ветром и вращением, силился протиснуться между лошадьми и поручнями на край площадки. Лицо его появлялось, исчезало, появлялось, исчезало. Он ревел. Он хватался за поручни. Пульт извергал снопы синих искр. Карусель подскакивала и взбрыкивала. Племянник поскользнулся. Упал. Его ударила стальная подкова черного коня. Лоб испестрили капли крови.
Джим шипел, вертелся, вырывался; Вилл сидел на нем верхом, прижимая к траве, отвечая криком на его крики. Два бледных от страха лица, два колотящихся сердца… Над выключателем взлетали буйным фейерверком белые звездочки. Карусель сделала тридцать, сорок — «Вилл, дай мне встать!» — пятьдесят оборотов. Каллиопа выла, изрыгая пар, и когда вся вода выкипела, музыка замолкла, лишь отдельные хрипло чирикающие ноты прорывались через клапаны. Воздух над потными от возни мальчиками рассекали молнии, озаряя немых лошадей, освещая их путь по кругу, по кругу, и на площадке лежал уже не мальчик, а мужчина, и не мужчина даже, а что-то другое, с каждым кругом все больше, и больше, и больше непохожее на мужчину.
— Он, он, о-о, он, о-о, смотри, Вилл, он… — выдохнул Джим и начал всхлипывать, а что еще оставалось ему, припечатанному к земле, скованному руками Вилла. — Боже мой, Вилл, встань! Мы
В шатрах кругом загорелся свет.
Однако никто не выходил.