Последний вампир. Черная кровь. Красные кости

22
18
20
22
24
26
28
30

— Подумываю об этом. Ты что–то сделал с Джоэлом?

— Только переломал ему руки. Это еще один твой дружок? Тот, последний, недолго протянул.

Я напрягаюсь, чтобы говорить спокойным тоном.

— Кого–то находишь, кого–то теряешь. В моем возрасте один стоит другого.

Эдди хихикает:

— Не знаю, не знаю. Думаю, сейчас тебе никого лучше меня не найти.

Я хочу разозлить его, заставить его делать глупости:

— Ты что, заигрываешь со мной, Эдди? В этом все дело? Ты хочешь править миром, чтобы быть уверенным, что в пятницу вечером у тебя будет свидание? Знаешь, я разговаривала с твоим прежним хозяином и слышала, какие у тебя были идеи насчет того, как хорошо провести время. Клянусь, зная твои достоинства и обходительность, я бы не удивилась, если бы ты оказался девственником.

Это ему не нравится. Надо бы нащупать чувствительные струнки, думаю я, прежде чем мы снова сойдемся в схватке. При всем своем уме Эдди, кажется, совершенно не умеет общаться с людьми. И я не имею в виду, что он просто псих. Я знавала многих психов, которые общались просто прекрасно — когда никого не убивали. С Эдди случай более тяжелый. Во время обеда он томился в школьной библиотеке, ковырял свои прыщи и фантазировал об изнасиловании всякий раз, когда мимо проходила симпатичная девушка–черлидер. Его тон становится мерзким и угрожающим.

— Хватит острить, — говорит он. — Я хочу, чтобы через тридцать минут мы встретились на пирсе Санта–Моники. Если к этому времени тебя не будет, я начну убивать твоего друга. Я буду делать это медленно — на случай, если ты задерживаешься из–за спустившего колеса. Если ты опоздаешь не больше, чем на двадцать минут, то, может быть, еще опознаешь его. Естественно, моя мать должна остаться дома, целой и невредимой. — Он для пущего впечатления делает паузу. — Инструкции понятны?

Я фыркаю:

— Еще чего. Я не буду плясать под твою дудку. У тебя нет ничего, чем бы ты мог мне угрожать. Такого не существует на этой планете. Если ты хочешь говорить со мной, то это ты приедешь сюда через тридцать минут. Если нет, то я повешу голову твоей матери над входной дверью вместо рождественской гирлянды. Красный цвет будет хорошо сочетаться с праздничным настроением. — Я делаю паузу. — Ты понял мои инструкции, извращенец с вонючей пастью?

Он разозлился:

— Ты блефуешь!

— Эдди, пора бы тебе уже знать меня получше.

С этими словами я кладу трубку. Он придет, я уверена в этом. Но я не знаю, хочу ли я, чтобы он привел Джоэла; что, если во время следующей схватки я снова проявлю нерешительность, когда на кону окажется жизнь важного для меня человека. Я почти молюсь, чтобы он убил Джоэла до того, как мне самой придется убить его.

Глава четырнадцатая

Тысячу лет назад в горной Шотландии я столкнулась с ситуацией, похожей на ту, в которой оказалась сейчас. В то время у меня был любовник королевской крови, лор Уэлсон, мой Гарольд. Мы жили в скромном замке на северо–западном побережье Шотландии, где колючие зимние ветры дули с бурлящих океанских вод и пронзали подобно ледяным кинжалам, сделанным фригидными русалками. Из–за этих ветров я мечтала о каникулах на Гавайях, хотя в то время Гавайи еще не были открыты. Гарольд мне нравился. Больше, чем все другие смертные, которых я знала; он напоминал мне Клео, моего старого греческого друга. У них было одинаковое чувство юмора, и оба они были распутниками. Мне нравятся похотливые мужчины; по–моему, это соответствует их внутренней природе.

Гарольд, в отличие от Клео, был не врачом, а художником — и великим художником. Он писал меня в разных позах, и часто обнаженной. Одна из этих картин сейчас висит в парижском Лувре и приписана кисти художника, которого никогда даже не существовало. Однажды я пришла в музей и застала студента, который делал копию этой картины. Я долго стояла рядом, и он все поглядывал на меня с растущим любопытством. Присмотревшись получше, он даже вроде испугался. Он хотел мне что–то сказать, но не знал что. Перед тем как уйти, я просто улыбнулась ему и кивнула. Гарольд передал сходство безупречно.

В то время в Шотландии в этих краях был один высокомерный властитель, некий лорд Тенсли. Его замок и его самомнение были больше, чем у Гарольда, но у него не было главного объекта его вожделений, каковым оказалась я. Лорд Тенсли безумно меня хотел и делал все, что в его силах, чтобы отбить меня у Гарольда. Он посылал мне цветы, лошадей, кареты и драгоценности — обычный набор для Средневековья. Но для меня чувство юмора всегда дороже, чем деньги и власть. Кроме того, лорд Тенсли был жесток. Я же, хоть мне и случалось прокусывать людям шеи и разбивать головы, никогда не находила удовольствия в чужой боли. Говорили, что лорд Тенсли обезглавил свою первую жену, когда она отказалась задушить их первенца — девочку, которая родилась с небольшими отклонениями. Потом у всех любовниц лорда Тенсли были затекшие шеи, потому что им постоянно приходилось с опаской оглядываться назад.