Восьмое правило дворянина

22
18
20
22
24
26
28
30
* * *


Нормальное утро началось у нас с супругой со смеха. На нашей огромной кровати в ногах сидел Шнырька и ржал. Ему уже было плевать, что его видит Анна, и что мы как-будто спим. Он просто лежит на спине и ржет, и не может остановиться.

— Можно я его ударю? — спросила у меня зевающая жена. — Я легонько, вот этим тапком! — для наглядности она взяла в руку свой мягкий и розовый тапочек.

— Можно! — дал ей разрешение на такую процедуру.

Она усмехнулась, и стала подкрадываться к моему зверю. Да только месть не свершилась. Вместо этого она зависла на полпути, и тоже начала хихикать во весь голос.

— Ну вот! — глянул я Шнырьку — Ты ее заразил…

Анна не могла успокоиться минут пять. Понятное дело, что он ей что-то показал, да только что? И почему мне не показывает, над чем они могут так ржать? Когда я уже стал им угрожать тем, что уйду на неделю в Разлом, они еще больше заржали, и наконец-то показали мне то, что сами видели.

Дальше я уже смеялся вовсю вместе с ними. От увиденного я простил Шнырьку за такую раннюю пробудку. Неважно, что не поспал лишний час, зато сколько настроения на неделю вперед. А вся суть в том, что пойло дало сильнейший толчок печати регенерации Волка, но и будун от нее был нехилый. Волчара, когда проснулся, увидел, что его окружает толпа гогочащих гвардейцев. До него дошло, что вчера он прямо здесь уснул, да еще и сейчас с перегаром.

Хотя перегар был рабочим, так сказать, на благо Рода. Ведь он налаживал контакты с Родом Морозовых и Долгоруковых. Он матами направил гвардейцев заняться чем-нибудь полезным, а сам вышел подышать воздухом. А там, на плацу, как раз шло построение, где и была собрана вся гвардия, что не была задействована в «Верности». Вот он и явился перед ними в своем… новом образе.

Пойло реально усилило его печать, а еще преобразило. Возможно, он сразу перешел на третий ранг, но это неточно. И все это привело к тому, что регенерация стала сильнее, и на его лысой голове начали стремительно расти волосы, также как и борода. Сейчас он был похож на хиппи, который навсегда забыл дорогу в барбершоп. Что примечательно, все волосы на голове сейчас торчат вверх, отчего он их, по всей видимости, и не заметил.

Весь плац не выдержал и громогласно заржал. Волк не понял, что произошло, и даже несколько раз помотал головой, думая, что может ему это привиделось. Не может же дисциплина рухнуть в один момент. Он был очень растерян и не понимал, что происходит до тех пор, пока кто-то из гвардейцев не задал ему вопрос.

— Командир! Ты где такой модный парик нашел? — и заржал.

Вот так бывает, когда из-за одного шутника потом страдают все. Дальше события быстро завертелись, и как итог, Потапову принесли зеркало. Стоит говорить, что он сейчас материт меня? А зря… Волосы ему очень даже идут.

Ладно, там еще много чего было, отчего мы от души посмеялись. Но, пожалуй, хватит разлеживаться, пора заняться делами.

— Поздравляю! — зашел я к Волку и похлопал его по спине. — Теперь ты в нашем отряде волосатых.

— Иди нахер, командир! — зарычал Волк.

— Зря… Тебе очень даже идет. Вот только нужно тебе к парикмахеру. Это такой человек, который стрижет всех нормальных людей, у которых есть волосы. И в барбершопе бороду поправь, тока с барберами поосторожней… Ха-ха!

Волк не ответил, а вместо этого пытался сбрить растительность, да только куда там. Они не хотели покидать его, от слова совсем. Волосы вроде на ощупь, обычные, но прочные, как проволока. Это последствия взрывного усиления печатей.

— Не парься, через недельку все пройдет, и опять сможешь ослеплять бойцов своей лысиной. Ну или возьми кусачки — должно помочь! Ха-ха!

— Бойцов… говоришь, — оскалился он, явно вспомнив, как они утром смеялись над ним. — Раз я не могу избавить от волос, то пойду проведаю гвардию. Они как раз сейчас тренируются на полигоне.