Я ем города, морями запиваю

22
18
20
22
24
26
28
30

— Не переигрывай, — построжел лицом Дерюгин. — Ишь, пламенный агитатор выискался. А кто, стесняюсь спросить, тебя уполномочил такие беседы проводить? Вам на инструктаже перед отлетом о чем говорили? Забыл, как я погляжу. Говорлив не в меру. Никто тебе не авторитет. А что это за нравоучения Бескову устроил перед возвращением? Молоко на губах не обсохло, а уже заслуженных товарищей критикуешь. Ох, разбаловали мы тебя, Мельник.

— Так отправьте обратно в казарму, — обозлился Данила. — Там товарищ старший лейтенант Фисюрин только рад будет возможности опять меня по нарядам гнобить. Или, как Бесков все мечтает — за Полярный круг. С пингвинами в снежки играть. Не нужен, так и скажите.

— Молчать! — Лев Евдокимович с силой ударил кулаком по столу. — Сопляк! Ишь, как заговорил. Без году неделя в основе, а уже нос к верху задрал. Службу еще приплел. Разобрались уже с твоим Фисюриным. А тебя…

— Неужто расстреляли лейтенанта? — притворно ахнул Мельник, сделав большие глаза. — Перед строем или по-тихому?

— Чего? — обалдел Дерюгин, явно сбитый с толку. — В каком смысле «расстреляли»? Ах ты ж, паразит, он еще и смеется! — сообразил Лев Евдокимович. — Ну, Мельник! — он погрозил кулаком, успокаиваясь. — Допрыгаешься у меня. — Но Данила видел, что, слава богу, гроза миновала. А то еще пара минут и его взаправду отправили бы к черту на куличики. Перегнул палку, приборзел малость, наговорил лишнего. Хорошо еще, что сумел выкрутиться.

— Так что с придурками этими делать? — поинтересовался Данила, окончательно переключая разговор в другом направлении. — Стремно как-то ходить и все время оглядываться.

— А это потому, что шибко умным себя считаешь, — насупился Дерюгин. — В первый раз, когда они к тебе за деньгами приходили, сообщил бы, давно этих клоунов за решетку отправили.

— Виноват, — тихонько вздохнул Мельник.

— Это точно, — согласно закивал Лев Евдокимович. — Хорошо, что хоть немного мозгов в башке осталось. Значит, поступим так, — он пододвинул к себе перекидной календарь и что-то черкнул на листочке. — Сейчас поедешь в МУР. Контакты у секретаря получишь. Там все расскажешь, как есть. Пацан этот где?

— В приемной ждет.

— Отлично. Вместе и поедете. Надеюсь, разберутся с этим делом быстро.

— Лев Евдокимович, а можно просьбу? — Мельник просительно посмотрел на председателя общества.

— Что еще?

— Мальчишка этот. Ну, Семка. Можно, он у меня поживет какое-то время. Сами понимаете, ему сейчас в детдом возвращаться нельзя. А ну, как узнает кто, что это он уродов этих сдал?

Дерюгин задумался.

— В принципе, его можно в другой детский дом перевести. Это не так сложно. Муторно, конечно, но не сложно. Тем более, что ему в школу ходить требуется. Так что, глупость сморозил, Мельник. К тому же, никто ведь не собирается афишировать его участие в этом деле.

— Школа и возле моего дома имеется, — возразил Данила. — Я все время на сборах или играх, квартира пустая стоит. Пусть отсидится.

— Бред, — фыркнул Лев Евдокимович. — Не морочь голову мальчишке. Ты сам еще дурак дураком и уши холодные, куда тебе за ним присматривать. К слову, а ты не подумал, что урки эти малолетние также, как и Семка адрес твой разузнать могут? И что они сделают, если парнишку там застанут? Молчишь? То-то! В общем, не валяй дурака, а делай, как я сказал. Все, свободен! Чего сидишь?

— Так я еще по поводу Ривелино хотел спросить. Что, если мы его в аренду, хотя бы на полгодика возьмем. Как раз под Кубок кубков. А руководителям бразильским можно намекнуть, что если он хорошо отыграет, то они его потом в какой-нибудь серьезный клуб продать выгодно смогут. И им хорошо, и нам?

— Ну, ты и наглец! — восхитился Дерюгин. — Остап Бендер отдыхает. Может, тебе еще кого-то привезти? Говори, не стесняйся.