– Но ведь можно и умереть, отрабатывая их.
– Что ж, – Геральт пожал плечами. – Тогда Арзамасу-16 достанется весь мой гонорар, а не обычный процент.
– А какой процент ведьмаки платят Арзамасу-16? – поинтересовался эльф.
Геральт едва заметно обозначил улыбку, собрался с силами и все-таки взглянул эльфу в глаза – как в бездну.
– Вы ведь прекрасно знаете, почтенный Халланард. Hаверняка вы успели забыть в несколько раз больше, чем все присутствующие здесь когда-либо знали. Разве не так?
Эльф как будто оцепенел, потом неохотно склонил голову набок:
– Мне действительно известен процент отчислений каждого ведьмака Арзамасу-16.
– Тогда зачем спрашивать?
– Должен же я тебя проверить?
– Проверить? Зачем? Если вы не доверяете мне, не имейте со мной дела. А если доверяете – к чему ненужные вопросы?
– Мне интересны твои мотивы, ведьмак. Ваш брат всегда отличался от обычных людей.
– Конечно. Ведь мы мутанты. Все как один. Иначе мы не смогли бы ведьмачить.
Эльф снова на некоторое время оцепенел. Потом задумчиво, обращаясь куда-то в пустоту огромного зала, произнес:
– Пятьдесят процентов! Половина того, что тебе платят за риск! Ответь, ведьмак, зачем ты отдаешь эти деньги тем, кто сделал из тебя чудовище?
– Ты уверен, что хочешь знать это?
– Уверен.
– Затем, чтобы такие, как ты могли послать на смерть вместо себя таких, как я. И мне не кажется чрезмерным отчисляемый процент.
– И ты послушно идешь на смерть? Ради денег? Ради половины гонорара?
– Иду.
– Но почему? Почему, скажи на милость?