– Пусть будет триста. Ровно.
– Отмерю до грамма – ощерился орк, вставая – Каппа! Пошли бухнем по детскому!
Каппа глянул на меня. Я кивнул:
– Иногда надо расслабляться, боец. Выпей. Потрахайся.
– Я принял слезы.
– Это не то.
– И во мне теплится огонек надежды, что уже сегодня ночью я наконец-то разгляжу лицо того, кто…
– Да-да – кивнул я – Но это потом. А сейчас – иди и тяпни самогона, запей компотом, а потом найди себе горячую смачную бабенку и проведи с ней время. Дам совет – не разговаривай с ней о смутном лице какого-то ублюдка. Просто трахайся.
– Да… командир…
– Повтори приказ.
– Выпить самогона. Запить компотом. Найти смачную бабенку. Не говорить с ней о ублюдке. Просто трахаться.
– Приказ понят верно. Выполняй.
Бойцы утопали. Я же, чуть поерзав, подложил под низ спины рюкзак, набросил на ноги край одеяла, подтащив поближе игстрелы с остатками заряда, хотел уже вернуться к чтению листка с планом старого сурвера, но накатившая сонливость помешала. Налившиеся тяжестью веки захлопнулись, кулак сжался, сминая и пряча листок, подбородок опустился на грудь.
Дерьмо…
Неужели настолько меня измотал сегодняшний день?
Не иначе система переборщила с седативными…
Ладно. Позволю себе чуток отдыха. Я посплю совсем немного. Совсем чуть-чуть. Где-то с полчаса. И снова примусь разбирать каракули Джона Доуса…
Согнувшись над закипающим чайником, старый Грим, размельчая в ладонях сухие водоросли, спросил:
– Что ты знаешь о чистоте чувств, пацан?
– А?