– Да, это хорошее имя. – Он осторожно погладил малыша, который старательно облизывал собственные губы впервые в жизни, а затем спросил: – А что с девочкой?
Та спокойно лежала рядом, рассматривая все вокруг не слишком-то сфокусированным взглядом, но при этом мне этот взгляд все равно казался ужасно умным.
– Я думала, девочку ты назовешь сам.
Странно представить, но за прошедшие месяцы мы ни разу не говорили об именах для детей. Как-то некогда было: то нужно было решать какие-то вопросы с отстройкой города, то устранять возникающие проблемы. А когда появлялось свободное время… мы в основном проводили его в чересчур горячих объятиях. Мне всегда было трудно находиться рядом с ним, не касаясь его. А стоило прикоснуться, как дни быстро перерастали в ночи, полные страсти, огня и шуток, которыми мы не переставали перекидываться.
Только сейчас, когда у меня на руках оказались наши дети, появилась небольшая пауза, в течение которой мне хотелось трогать их, а не моего царя.
– Тогда я предлагаю назвать ее Нерилисса, – ответил Джерхан, глядя на светловолосую девочку рядом. У нее, в отличие от брата-близнеца, были голубовато-белые кудряшки. – «Нери» на мирайском означает «небо», а «лисса» – традиционное окончание многих змеиных имен. Означает «цветок».
– Красиво, – кивнула я, глядя на голубоватые пряди малышки. – Действительно, это имя ей очень подходит. Но я хотела спросить у тебя кое-что…
Стоило мне взглянуть на Джерхана с ноткой опасения, как его лицо мгновенно стало тверже, будто разом превращаясь в камень. Он всегда легко улавливал направление моих мыслей, даже если еще не знал, о чем я собираюсь говорить.
– Ты уже много месяцев не обращался в хекшаррахния, а в мирая?.. Вернулся ли твой хвост, когда мы поселились здесь?
Джер глубоко вздохнул и отвел взгляд, посмотрев в широкое панорамное окно, что занимало пространство почти всей южной стены. Рассветное солнце заиграло в его волосах и на золоченом наряде царя Айясары.
Тема, которую я подняла, была запретной, почти табуированной у нас, потому что, как и прежде, почти всегда приносила Джерхану лишь дурное настроение.
– Нет, – ответил он через пару мгновений.
– Я думала, что раз ты стал управлять своими превращениями и паук теперь подвластен твоей воле, то и змей тоже. Ты был бы первым мираем, обладающим аж тремя ипостасями сразу.
Хотелось сказать ему что-то приятное, но выходило не очень хорошо. Впрочем, уловив мой настрой, Джер ухмыльнулся и покачал головой.
– Нет, хоть я и не становлюсь больше Айшем бесконтрольно, но не уверен, что, обратившись в него по желанию, смогу вернуться обратно. Поэтому предпочитаю сохранять человеческий облик даже на важных шаррвальских мероприятиях, когда они хотят видеть меня хекшаррахнием.
– Жаль… – выдохнула я, а потом невзначай добавила: – Мне понравилось кататься на большом пауке.
Джерхан сперва казался ужасно удивленным, потом недоуменным, а в конце он просто покачал головой, хмыкнув:
– Никогда не понимал, как у тебя, урожденной шейсарки, появилась такая любовь к паукам.
– А тебе не помешало бы тоже полюбить хотя бы одного из нас! – прощелкал появившийся непонятно откуда Истеачлаваинкт. Его красные глазки мелькнули со стороны окна, и вот он уже пружинит на своих мягких лапах на широком подоконнике.
– Я люблю пауков, что за вздор, – нахмурился Джерхан, тут же снова приняв мрачноватый и серьезный вид, приличествующий царю Айясары. – Но Эвисса – шейсарка и человек. Их с детства учат, что…